Глава 5. Чёрная карета

Курган предателей

К вечеру двадцать второго дня над рекой сгустился туман. На правом берегу, со стороны Валлаки, в лесу, Гарэн, Сора, Ульф и Халкнор стояли над тем, что осталось от их противников. Уже стемнело. Сора взвалила на плечо тело жены бургомистра Крецка.

— Идём в город.

После боя усталость её будто не брала: адреналин ещё держал, и груз казался легче, чем должен был быть. Она шла впереди, остальные следом, двигались к мосту вдоль реки, стараясь не углубляться в лес и держаться ближе к шуму воды. Почти у самого моста Халкнор заметил на опушке нечто, заваленное еловыми ветками: серый мраморный вход, квадратную бетонную плиту в несколько футов длиной и шириной, под углом врезанную в небольшой курган. Плита походила на дверь. Он сделал несколько шагов в ту сторону и подозвал Ульфа, Сора осталась впереди, Гарэн, замыкавший процессию, следил, чтобы к отряду никто не подкрался сзади.

— Ульф, ты же много читал местных легенд. Что это может быть? — спросил он

Ульф подошёл ближе, всматриваясь в камень, надпись и очертания кладки. Халкнор коротко подтолкнул его:

— Вспоминай.

Архитектура показалась Ульфу знакомой, что-то похожее он видел в одной из книг. На плите были герб и надпись о том, что предателям нет жизни.

— Ребят, куда вы смотрите? — Сора обернулась к остальным, всё ещё держа тело на плече. — Тут же ничего нет.

— Если бы ты убрала труп от лица, увидела бы, — бросил Халкнор.

Сзади раздался голос Гарэна:

— Эй, что вы там копаетесь? Уже скоро темнеть будет. Давайте дальше.

— Я, кажется, нашёл прикольное место переночевать. — Халкнор втянул носом воздух, пытаясь учуять то, что другие не могли.

— Тут какая-то дверь с надписью, — пояснил Ульф.

— Да о какой двери вы говорите? — Гарэн подошел ближе

— Там что-то не мёртвое, — прищурился Халкнор. — И оно кого-то предало. А значит, возможно, это наш союзник.

— Или оно предало нашего союзника, — заметила Сора.

— Тоже может быть.

Халкнор обошёл курган, высматривая следы. Земля вокруг плиты была нетронута: ни примятой травы, ни признаков, что дверь недавно открывали, ни следов частых посещений. Ульф попытался вспомнить истории о предательстве и наказании хуже смерти.

— Это не барьер? — спросил Гарэн.

— Магии я не чувствую, — сказала Сора.

— Халкнор, можешь поставить мои мысли на нужный путь? — Гарэн посмотрел на товарища, и услышав короткое «да», не приближаясь к плите, начал рассуждать вслух:

— Мне кажется, это как-то связано со Страдом. Может, с тем, что его предал кто-то из семьи.

— Наоборот, — возразил Халкнор. — Это он предал своего брата.

Пока они говорили, Ульфа настиг странный шум. Где-то внутри головы нарастали далёкие крики, будто кто-то истошно звал из темноты в паре сотен футов от них. На его лбу выступил холодный пот, но приступ отступил так же внезапно, как пришол.

Сора, разглядев герб, вспомнила похожий знак на скелетах в подвале дома.

— Мы у убежища Страда?

— Возможно, это усыпальница, — предположил Гарэн. — Или место заточения, что-то вроде тюрьмы.

Гарэн подобрал ветку и швырнул её в плиту, проверяя, не иллюзия ли это. Ветка с сухим хрустом ударилась о камень. Звук вышел глухой, тяжёлый, но за плитой явно была пустота. Халкнор присел у края конструкции, пытаясь понять, для чего она сделана: чтобы внутрь никто не вошёл или чтобы оттуда никто не вышел. Герб и надпись больше походили на охранные чары, запирающие нечто внутри.

— Может быть эту дверь вообще никогда не открывали. Гарэн, поставь точку на карте, — сказал Халкнор. — Скорее всего, там что-то заперто, всё выглядит как защита, чтобы не выпустить. Предлагаю ничего здесь не трогать, еще несколько дней, и нам будет, у кого спросить.

Ульф, внимательно рассмотрев все детали, решил, что постройка относится к самому раннему периоду правления Страда после завоевания долины, к первым десятилетиям его власти. Такую кладку давно уже не делали.

— Кто-то Страда предал, и он его запер, — хмыкнул Халкнор. — Очередная бывшая женщина.

Они на секунду перебросились догадками, не сам ли владыка, не тварь ли из тех, что видели в подвале, и сошлись на самом простом: под плитой, скорее всего, человек. Кто-то, кто предал.

Гарэн вспомнил призрак музыканта, встреченного ими когда-то на мосту неподалёку, и историю о Сергее, брате Страда.

— Может, именно его дух связан с этим местом. Ульф, ты можешь отправить ему сообщение? Духу Сергея.

Ульф огляделся. Они стояли в густой темноте у дороги, и в ночной тишине слышались только их голоса.

— Не сейчас. И еще мне кажется, что нам стоит уйти подальше отсюда, и поскорее.

Ночные ворота Валлаки

Бросив последний взгляд на курган, они решительно пошли дальше. Выйдя к дороге, повернули на восток, к Валлаки. Вдалеке мерцали тусклые огни города, немного света у ворот, редкие факелы на улицах. У ворот из темноты окликнул стражник:

— Эй! Что там за движение! Кто идёт?

И над головами путников просвистела стрела.

Халкнор тут же сделал так, чтобы пламя осветило их.

— Вы там что, ополоумели? Начальник стражи идёт! Сэр Гарэн! Как вы смеете в нас стрелять?

— Кто тут такой бдительный? — рявкнул Гарэн.

В ответ раздался испуганный голос:

— Ничего же не видно! Вы без факелов идёте!

— А кто с факелами ходит? Тот, кто хочет стать добычей волков и оборотней? — съехидничал Гарэн

Стражник смутился и начал открывать ворота. Подъёмная решётка со скрипом поползла вверх, за ней показалось усталое бородатое лицо.

— Проходите быстрее. Ворота долго открытыми держать нельзя.

— Ничего, потерпишь, отвлечешься от того, чтобы дрыхнуть. — Гарэн смерил его взглядом и вдруг нахмурился. — А ты и правда, чего такой уставший? Вас вообще по сменам меняют?

— Третий день уже тут торчу, вот и устал.

— Ладно, распоряжусь, чтобы тебя сменили, иначе потом кого-нибудь пропустишь…лишнего.

Халкнор спросил, что случилось в городе за последние дни. Стражник рассказал, что Леди Вахтер снова поднимала людей, кого-то искали сначала вдоль озера, потом отправляли отряд на запад, скорее всего, пытались изловить Айзека. Фестивалей, к счастью, уже около полутора недель не было, убийств и пропаж вроде тоже не случалось, если не считать истории с Рыбаком-Академиком.

— Карауль, пока смена не придет, — сказала напоследок Сора.

— И не зевай, — добавил Гарэн.

В таверне их встретил привычный гул позднего вечера. Несколько завсегдатаев и пьяниц тянули местное пиво и настойки. За стойкой стоял хозяин, Урвин Мартиков, увидев путников, он даже немного улыбнулся.

— Добрый вечер, — кивнул Гарэн.

— Добрый вечер, — поздоровался и Халкнор, оглядев хозяина. — Вижу, настроение у вас получше.

— Просто рад видеть вас живыми.

— А я думал, вы с отцом успели поговорить, он обещал с вами помириться. Хотя это недавно было, может, не успел. На винодельне беда случилась: украли последний камушек, пришли друиды. Камень мы вернули, друидов…э, прогнали, я ещё провёл ритуал, чтобы урожай стал лучше.

Урвина больше всего интересовало, будет ли теперь вино.

— Должно быть, — заверил Халкнор.

— И даже будет особая серия, — добавил Гарэн. — Но об этом узнаете позже, когда поставки наладятся. А что такое в городе происходит? Стражник говорил, кого-то искали у озера.

Урвин вполголоса объяснил, что Леди Вахтер отправила людей искать Айзека, потому что тот служил Варгасу Валлаковичу и, по её мнению, много чего натворил. Семью бывшего бургомистра вроде больше не трогали, а самого Айзека после смерти губернатора Урвин не видел. Вот, кажется, его люди что-то мельком заметили, но он в этом не уверен.

— Почему шёпотом, если вся стража его ищет? — прищурился Халкнор.

— Айзек страшный, — мрачно сказал хозяин, — и он еще жив.

Комната путников всё ещё оставалась за ними, Сора хотела отнести тело туда. Халкнор объяснил Урвину, что они попросили бургомистра Крецка забрать кое-что из города, тот отправился с женой, а она погибла по дороге, и спросил, нет ли холодного помещения, чтобы сохранить тело.

Урвин напомнил:

— Нехорошо это в гостинице оставлять, и вообще в доме. Помните, чем в прошлый раз закончилось с трупами у гробовщика? Может отнести ее в храм?

Халкнор спохватился.

— Точно. У нас же здесь есть храм. И священник, который может отпеть душу невинно убиенной. Спасибо за напоминание.

На вопрос о других новостях Урвин добавил, что они с друзьями недавно уничтожили пару пугал. Халкнор удивился, он думал, что такие твари ходят только южнее, и Гарэн попросил хозяина рассказать всё, что ему о них известно. Урвин объяснил, что простым оружием пугалам вредить трудно: дерево и солома плохо поддаются обычным ударам, огонь и магия действуют куда лучше. Ещё эти создания умеют наводить ужас, но так как они поначалу стоят неподвижно, издали их не отличить от обычных пугал. Ставила их, по слухам, карга, в основном с южной стороны.

— Спасибо, что предупредили, — кивнул Гарэн.

Халкнор в ответ рассказал о найденном в лесу кургане: надпись «нет жизни предателям», герб Страда, странная запечатанная плита. Урвин признался, что склепы в тех местах видел, но внимательно не рассматривал.

— Сора, бери тело, погнали в храм, — решил Халкнор. — У нас тут убийство, и нам очень нужно отпевание.

Мощи Святого Андрала

В храме их встретил молодой алтарный служка, подметавший пол. Едва путники вошли, Гарэн ощутил, как меч за спиной наполняется тёплой энергией. Место откликалось на реликвию. Связь между ним и клинком стала ощутимее: будто что-то расходилось по жилам, меняя его изнутри. Это одновременно пугало и притягивало. Служка заметил меч и самого Гарэна.

— Ого! Вы будто даже больше стали, сэр Гарэн.

— Через многое пришлось пройти, никому бы такого не пожелал. Но да, спасибо, что заметил. С тех пор, как я получил великую реликвию, чувствую в себе перемены, я всё больше доверяю мечу, его энергии и тому, что тянет его к утреннему свету.

— Вы тоже можете здесь молиться, как и я, — робко предложил служка.

— Спасибо. Можно я потом подойду поближе к мощам?

— Лучше у отца спросить.

— А где он? — спросил Халкнор.

Служка рассказал, что отец Лукьян провожал Ирину с братом домой. Они отправились в Баровию через восточные ворота, а сам отец скоро должен был вернуться. Гарэн не стал подходить к мощам без разрешения, чтобы не оскорбить святыню. Сора села на скамью и положила тело рядом. Халкнор спросил, почему Ирина с братом решили вернуться. Служка рассказал то, о чем знал только по слухам: они провели в городе несколько недель, потом, кажется, поругались с Фионой Вахтер. Та не то чтобы выгнала их, но дала понять, что им следует вернуться к себе и бороться там, а не оставаться в Валлаки.

— Неугомонная старуха, — буркнул Гарэн.

В этот момент вернулся отец Лукьян в серой робе. Увидев путников, он совершил ритуальные знаки Утреннего Лорда.

— Всегда рад всем, кто приходит, — сказал он. — Сэр Гарэн, смотрю, вы обзавелись интересной вещицей.

Гарэн попросил немного времени для разговора. Священник заметил, что их долго не было, и за это время его гости решили покинуть город, Ирина и Исмарк получили письмо от священника из Баровии, Доновича.

Ульф посмотрел на Гарэна странным взглядом.

— Разве Вы не знаете, что Донович погиб? — спросил Халкнор. — Это было связано с его проклятым сыном, мы точно знаем.

— А пришли мы вот зачем, — вмешалась Сора, решив, что разбираться с детьми бургомистра Баровии они будут после. — У нас тут труп, который надо отпеть.

Отец Лукьян подошёл к телу.

— Хорошо, что вы принесли её сюда, лучше никого не хоронить без отпевания.

— Мы не собираемся хоронить её здесь, — объяснил Халкнор. — Это жена бургомистра Крецка. Её нужно отпеть, подготовить гроб, а потом доставить на родину.

— У вас же есть гробы? — уточнила Сора.

Священник сказал, что можно обратиться к гробовщику Кендрику Ван Дер Уорту. Несмотря на старые неприятности, тот, возможно, поможет.

— Не возможно, а точно. После всего, что он натворил, он будет помогать гораздо охотнее, — заметил Гарэн.

Отец Лукьян согласился заняться отпеванием. Он велел Дениске подготовить тело и попросить кого-нибудь помочь.

— Только будьте осторожны в дороге, даже днем. Телега с гробом движется медленнее, чем путники налегке, легче нарваться на беду.

Перед отпеванием Ульф подошёл к Гарэну: ему тоже хотелось подойти к алтарю с мощами. Гарэн попросил у Лукьяна немного времени для них двоих. Священник провёл их в небольшое полуподвальное помещение, где хранились мощи Святого Андрала, и открыл алтарь.

Гарэн достал свой меч и рассказал Лукьяну лишь часть правды: она досталась ему по определённому уговору, уже не раз помогала в бою и раскрывала слабые места врагов. Он хотел понять, можно ли усилить её влияние, научиться использовать силу меча не только для удара, но и для защиты от зла, которое обитает в тумане.

Отец Лукьян положил руку ему на плечо.

— Мне кажется, вы и сами, господин Гарэн, способны постоять за себя. И не только за себя, но и за друзей.

— Я понимаю. Но с тех пор, как попал сюда, чувствую, будто туман влияет на меня. Странные мысли, ощущения. Я не вижу его, но будто чувствую. И не знаю, к кому ещё обратиться, кроме вас.

Священник посоветовал молиться.

— Я всё-таки не специалист по оружию. Но, может быть, молитва поможет.

Ульф вспомнил, как сам однажды обращался к Утреннему Лорду и получил ответ. Не нужны были заученные слова: надо было обратиться сердцем, и, если оно чисто, ответ придёт.

Гарэн опустился на колени, поднял меч перед мощами и склонил голову. Слова уважения к святому, чьи останки покоились здесь, и к Утреннему Лорду он произнёс про себя. Когда Гарэн закончил, Ульф попросил его и отца Лукьяна оставить его одного на десять минут, вопрос был слишком личным. Дверь наверху закрылась, шаги стихли.

Ульф остался в тёмном помещении перед алтарём. Некоторое время он смотрел на мощи и ловил в себе сомнение. С одной стороны, перед ним была просто кость, с другой — когда-то она принадлежала человеку, горячо верившему в Утреннего Лорда. Ульф всю жизнь нёс истории сквозь века, а история тоже не была вещью, которую можно взять в руку. Если сила могла жить в рассказах, значит, могла оставаться и в мощах. Он снял свой цеп и посмотрел на оружие. Вещь, запятнанная кровью. Вещь, отнимающая жизни. Но здесь, в Баровии, она могла разить сильнее слова и нести свет туда, куда его истории не дотягивались. Когда-то один священник уже благословил этот цеп, и, возможно, в бою с порождениями тьмы Ульф получил подтверждение этому. Но сейчас ему недоставало внутренней силы, чтобы стать единым с оружием и нести свет дальше.

Мысль о Гарэне и его мече кольнула завистью, но остановил себя и обратился к Утреннему Лорду уже без лишних рассуждений:

— Направь мою веру. Наполни мои руки и эту вещь своей благодатью.

Ответом была тишина. Спустя несколько минут Гарэн с отцом Лукьяном услышали его шаги. Дверь открылась, и Ульф вышел.

— Мощи всё ещё на месте. Всё хорошо.

Позже, когда они вернулись в таверну, Халкнор вспомнил, что уже две недели носит с собой пирожок, Сора призналась, что у неё такой тоже остался. Они проверили: пирожки по-прежнему выглядели свежими.

Ульф застал остальных за столом, где уже стояла выпивка, и заметил, как они косятся на лежащие перед ними пирожки.

— Только не говорите, что вы собираетесь это есть.

— Я уже очень хочу попробовать, — признался Гарэн.

— А я хочу почувствовать в них магию, — сказала Сора и коснулась одного, сосредоточившись на нитях плетения.

— Интересно, из чего на Костедробилке могут делать пирожки? — мрачно заметил Ульф. — Мука, кости, мельница…

Сора не почувствовала в пирожке магии. Мимо прошёл местный забулдыга с пустой кружкой, направляясь за добавкой, и посмотрел на странную сцену у стола.

— Что ты чувствуешь? — спросил Ульф.

— Чувствую, что на одного алкоголика в мире стало меньше. Ладно, не будем их есть, идем в комнату, надо все-таки отдохнуть.

Наверху Ульф решил, что перед отдыхом у него хватит сил ещё на одно послание.

— Не хотим ли мы связаться с кем-нибудь?

— Давай Айзека пригласим, — предложил Халкнор.

— А что мы ему скажем? — спросил Гарэн.

— Поздороваемся — сухо бросила Сора.

Пока они думали, кому и что передать, Ульф начал готовить ритуал прямо в комнате. Он отодвинул стулья, с тяжёлым скрипом сдвинул старый стол по деревянному полу, развернул накидку, бросил ее на пол и задумчиво сказал:

— Мне нужна вода. И огонь.

— На кухне печь должна быть, — напомнила Сора.

— Мне печь не нужна. Мне нужен факел. О, вот и вода! Целый кувшин.

Он вылил воду на плащ.

— Остановись!

— Поздно. Господа, мне нужен факел.

— С ума сошел что ли! — сказала Сора. — Не лучшая идея устроить костер посреди комнаты в деревянном трактире. Может быть, лучше перейти в кухню? Там и огонь, в смысле, печь, и воды сколько угодно. Мы в хороших отношениях с хозяевами, я думаю, они нам разрешат.

— Я буду в печи творить заклинания? Сора, я понял, что ты не разбираешься в магии, но…

Ульф попытался объяснить остальным, что его замысел без огня не сработает, и не любого, а свободного, именно факела, в крайнем случае, маленького костра.

— Если ты однажды сможешь одним рисунком меча забить мертвяка, я поверю, что моё заклинание сработает от печи или камина, — сказал он, обращаясь уже к Гарэну, но тот покачал головой:

— Давайте отложим послание. Не будем разжигать огонь в деревянном помещении. Можно устроить это на улице.

— Нет, — заупрямился Ульф. — Мы же не в лесу, вокруг полно народу, я не могу творить магию при стечении публики.

В компании явно назревала ссора, но Гарэн прекратил ее одной фразой:

— Вы не забыли, что завтра нам предстоит опасное путешествие в Крез? Давайте лучше проверим, все ли для этого готово.

Халкнор отправился поговорить с лошадьми, которые стояли в конюшне уже который день, Сора вышла на улицу «покурить», хотя курить ей было нечего. Гарэн на всякий случай собирался добыть воды, чтобы тушить последствия чужой магии, если Ульфу все-таки приспичит отправить кому-нибудь послание.

В конюшне Халкнор поздоровался с лошадьми, как со старыми знакомыми.

— Давно не виделись. Как у вас дела? Не обижают? Кормят, чистят?

Лошади были довольны: их кормили, чистили, работы не было, и это им нравилось, Халкнор удовлетворённо отметил, что мальчишка-конюх не обманул, когда пообещал, что присмотр будет самый лучший. Потом спросил, видно ли им улицу, но увы, из стойла открывался лишь небольшой обзор. Зато выяснилось другое: с телеги пропали два колеса. Халкнор спросил лошадей, кто их снял, те указали на мальчишку-конюха. Друид вернулся в трактир, раздражённый и сообщил хозяину, что на их телеге не хватает колёс, а лошади назвали виновником его сына.

Хозяин не стал отрицать.

— Ну да. Зерно молоть. Он из двух колёс сделал штуку: крутится, тыкаешь, крутишь, зерно мелет. Как мельница. У нас мельницы в Валлаки сейчас нет, обычно вручную мелют, а так гораздо удобнее.

— Креативно, конечно, — признал Гарэн.

— Изобретательный мерзавец, — хмыкнул Ульф.

Халкнор добавил, что за идею мальчишке плюс, а за украденные колёса минус. Поэтому убивать он его не станет, хотя за кражу, по его словам, обычно отрубают руки, а в его случае — отгрызают.

— С такой пастью, как у тебя, это вполне выполнимо, — заметила Сора.

Однако телега была нужна и срочно. Гарэн предложил попросить стражников или кузнеца помочь найти пару колёс. Халкнор представил железные колёса, которые сделают повозку неподъёмной, и постановил, что в служебных целях можно было бы сделать это за счёт государства. В конце концов хозяину велели вернуть колёса, а Халкнор добавил, что при необходимости они помогут кузнецу или с грузом. А пока им предстояло отправиться к Восточным воротам: у них было приглашение, от которого, как все понимали, отказаться они не могли.

Пока хозяин не ушел, Халкнор спросил у него, правда ли, что в Тихой Усадьбе живёт бывшая возлюбленная Страда, и что у них до сих пор теплые отношения. Хозяин пожал плечами, и сказал, что про хозяйку Тихой усадьбы он знает только то, что какая-то связь между нею и Страдом была, но насколько близкая, он сказать не может.

— Понятно, — протянул Халкнор. — Просто она нам палки в колёса вставляет, а почему, непонятно.

— И со Страдом у нас тоже уже не очень, — заметил Гарэн.

Сора предложила попросить хозяина доставить тело и свадебное платье в Крецк, а не везти все это самим, но сначала платье надо было принести. Решили, что сходят за ним утром. Перед сном Ульф договорился с хозяином о небольшом выступлении для рыбаков и рабочих на рассвете: пусть объявит людям, что будет история, а доходы они поделят как обычно. Рыбаки завтракали рано, около пяти утра, так что выступление назначили на самый ранний час.

Платье для Аббата

Утром двадцать третьего дня Ульф проснулся первым. Его плащ уже высох, он его накинул, промочил горло водой и спустился в зал, где собрались девять сонных посетителей. Скальд встал так, чтобы его было хорошо видно, и рассказал историю о старом рыбаке, у которого долго не клевало. Тот тренировался таскать камни, пока не смог сдвинуть огромный валун, докатить его по дну до середины озера и ловить рыбу там, где держались косяки. Ульф щедро приправил рассказ рыбацкими шутками и курьёзами, пытаясь попасть в настроение рабочего люда. История так всем понравилась, что, несмотря на ранний час и недосып, в его шляпе оказалось семь баровийских монет. Вместе с прежней монетой у Ульфа стало восемь, и шесть он раздал, по две каждому. Сора напомнила, что ещё следовало бы рассчитаться с хозяином. Ульф искренне удивился:

— За что? Я привлек посетителей, можно сказать, обеспечил увеличение постоянного дохода, может быть даже он мне должен, если разобраться.

После этого отряд отправился к дому бывшего бургомистра, где они прежде видели свадебное платье. Гарэн опасался, что дом могли уже обчистить: Леди Вахтер недолюбливала прежнего правителя. Халкнор напомнил, что семье обещали неприкосновенность, но Гарэн заметил: обещание не всегда распространяется на имущество. Дверь дома оказалась слегка приоткрыта. Второй этаж выглядел жилым, окна не были занавешены, а одно даже приоткрыто, возле дома никого не было, однако двор прибран, причем совсем. Халкнор подошёл, придержал дверь рукой и постучал.

Через несколько мгновений появилась знакомая Лидия Петровна.

— Доброе утро, — сказала она, увидев их компанию. — Как вы поживаете?

— Лучше, чем жена бургомистра Крецка, — отозвался Халкнор, и пояснил: — Она погибла, ужасная трагедия. Но мы к вам не по этому поводу. У нас очень странная просьба.

Сора сформулировала проще:

— Чтобы тело жены бургомистра Крецка доставить домой, нам нужно Ваше свадебное платье.

Лидия Петровна помолчала. Платье было одним из немногих хороших воспоминаний, что у неё остались, но она помнила, как путники помогли ей в прошлый раз.

— Хорошо, вы можете его взять, — сказала она наконец.

— Спасибо, — улыбнулась в ответ Сора. — Вы спасли наши жизни.

— После вашей помощи стало немного легче. И с Виктором у нас наладился хоть какой-то контакт. — На лице Лидии Петровны тоже появилась улыбка, слабая, скорее, просто тень, но все-таки. — Идемте со мной.

Платье оказалось совершенно роскошным, белым, объёмным, однако при некоторой сноровке складывалось в большой мешок. Лидия попросила сделать это Сору, будто не хотела дотрагиваться лишний раз.

— А Виктор дома? — спросил Халкнор уже у двери.

— Ушёл на прогулку.

Для Халкнора это было признаком прогресса, Виктор хотя бы начал выходить из дома. Оказалось, он начал общаться с Николаем Вахтером, одним из братьев Вахтеров, и иногда брал книги в библиотеке.

— А нас в библиотеку не пустили, — буркнул Халкнор.

Дом Леди Вахтер

У особняка Вахтеров стало заметно, что дом и участок начали приводить в порядок: старую запущенность немного подчистили, подрезали лишнее, убрали мох. В палисаднике стояла теперь небольшая скамья, Леди Вахтер сидела там с книгой и, возможно, утренним чаем, рядом, как всегда, находился её слуга Эрнст.

— Откровенно говоря, не ожидала, что вы до сих пор живы, — встретила она путников. — Все, кто приходит к нам в Баровию, обычно дольше двух недель не протягивают.

— Мы довольно удачливы, — ответила Сора.

— Думаю, нам помогает благословение фон Заровича, — добавил Гарэн, посчитав, что кашу маслом не испортишь.

Леди Вахтер допустила, что такое возможно, и отложила книгу.

— Только мне почему-то кажется, что вы уклоняетесь от своих обязанностей.

— Мы налаживаем поставки, — возразил Гарэн. — В том числе в город.

— И обеспечиваем безопасность горожан, — добавил Халкнор, — город — это не только стены. Мы пресекли нападения на винодельню, теперь никто не помешат привезти в Валлаки хорошее вино.

— Ну, да, вы герои. Однако сейчас вы пришли не просто так.

— Да, — не стал лукавить Халкнор, — мы слышали о Ваших настойчивых, но безуспешных поисках Айзека, Гарэну сразу об этом доложили.

— Если хотите отличиться и доказать, что честно выполняете свои обязанности, найдите этого негодяя. Либо разберитесь с ним сами, либо приведите его ко мне.

— Это всё старые обиды? — осторожно уточнил Гарэн, — Или он успел натворить что-то новое?

— Он и прежде достаточно сделал. Запугивал людей, опаливал их огнем, который изрыгал из свой чудовищной руки, жег дома, он давно заслужил наказание.

Гарэн не мог с этим не согласиться, только сказал, что выйти на след Айзека будет непросто. Рыбаки, правда, видели его у озера, туда отправляли стражу, но если Айзек там и был, то уже успел скрыться.

— Кстати, — сказал Халкнор будто между делом, — слыхал я, что ваши сыновья теперь дружат с Виктором.

Леди Вахтер отмахнулась.

— Мои сыновья дружат разве что с вином. Пока поставки были нарушены, практически не пили, теперь, видимо, начнут снова.

— Торговые отношения всё же важны, — осторожно заметил Гарэн.

— Да ладно, — сказала Леди Вахтер, — найдете Айзека, вам зачтется. Меня устроит, даже если вы притащите сюда его труп. Что-то еще?

Тогда Халкнор перешёл к просьбе Ульфа. Рассказал, что путешествуя по Баровии, они натыкались на странные места, вот недавно, например, видели курган с надписью о предателях, недостойных смерти. Теперь, когда у Леди Вахтер была, пожалуй, лучшая библиотека в этой части Баровии, не могла бы она дать им в дорогу пару книг по истории.

— Пожалуй, — согласилась Леди Вахтер, — но только один посетитель и одна книга.

Выбирать, конечно, решили отправить Ульфа.

— Для меня будет честью познакомиться с вашими книгами, — склонил голову скальд. — У этих земель богатая и величественная история.

Речи смягчили хозяйку. Она велела Эрнсту проводить Ульфа в библиотеку. На втором этаже, у самой двери, Ульфу в нос ударил стойкий запах кошек. Эрнст открыл библиотеку и отогнал животных в сторону:

— Не трогайте их, и они вас не тронут.

Комната была большой, заставленной книжными шкафами. Кошки выглядели обычными кошками, Ульф на всякий случай присмотрелся к их ушам и глазам, ожидая какой-нибудь странности, однако ничего явного не заметил. Он прошёл вдоль полок, будто увлечённо выбирая книгу, а на самом деле стараясь заметить и запомнить как можно больше. Искал Ульф большой старый том о сказаниях Баровии, но попутно высматривал рычаги, пустоты за шкафами, порталы, странности в пыли и любые следы потайных ходов. Объёмистый том истории Баровии попался ему довольно быстро, он отложил его в сторону, но продолжил делать вид, что продолжает поиски.

Между стеллажами обнаружилась дверь в соседнее помещение. Она не была замаскирована, когда Ульф подошёл ближе, заметил на полу следы частого открывания, однако заглянуть в замочную скважину ему не удалось. Кошки подбежали к нему, и так внимательно начали за ним наблюдать, что он не стал заглядывать внутрь. Вместо этого отошёл к полкам, взял нужную книгу, мысленно передал остальным, что в библиотеке есть дверь в соседнюю комнату, и продолжил осмотр, делая вид, что не удовлетворен тем, что нашел.

Компания так и сидела перед домом с Леди Вахтер, Халкнор, сделав вид, что до крайности смущен, спросил, где уборная. Та раздраженно подняла брови, но сообразив, что естественные надобности есть у всех, в том числе и у друидов, указала на гостевую уборную в правом крыле. Друид ушёл туда и, скрывшись от глаз, превратился в паука, пробрался по потолку на второй этаж и оказался в библиотеке. Ульф всё ещё ходил между стеллажами, а Эрнст стоял у входа, сложив руки, и не то, чтобы пристально следил, но не выпускал гостя из поля зрения.

Халкнор дождался, пока Ульф отвлечёт его внимание, паук, конечно, не кошка, но и его могут заметить.

— Интересная книга, — показал скальд выбранный том.

Эрнст поторопил его: дела ждать не могли. Ульф извинился за долгий выбор, сказал, что остановился на книге сказаний, и вышел вместе со слугой. В это время Халкнор с трудом протиснулся в замочную щель. За дверью оказалась спальня, в ней стояла большая богатая двуспальная кровать, над кроватью висел портрет: Леди Вахтер, её покойный муж, двое сыновей, похожих на отца, и дочь Стелла. Слева располагались комод и стол с бумагами.

Халкнор пополз по потолку к столу, чтобы прочесть документы сверху, но вдруг заметил на кровати мужчину. Тот лежал неподвижно, со скрещенными руками и закрытыми глазами, лицо полностью совпадало с портретом: это был муж Леди Вахтер. Он не дышал, но на вампира не походил. Халкнор осторожно приблизился по поднятому балдахину и проверил тело. Мужчина был холоден и однозначно мёртв, но выглядел так, будто умер всего минуту назад.

Друид оставил покойника и добрался до бумаг. Среди них он заметил записку о пропавших детях, брате и сестре, а рядом документ о мальчике-сироте по имени Айген, которого усыновил барон. Из этого Халкнор понял: Айзек нужен Леди Вахтер не просто так, она знает что-то о его прошлом, только тогда непонятно, почему она разрешила им его убить. А может быть не она о нем, а он о ней что-то знает? Тогда почему он этим не воспользовался, когда был доверенным слугой губернатора? Впрочем, думать было некогда, пора возвращаться.

Он направился к окну. Форточка была лишь приоткрыта, но вполне достаточно для паука. Перед уходом Халкнор ещё раз осмотрел комнату и заметил в дальнем углу люк в полу, напротив окна. Внизу под этим местом комнаты не было, люк был закрыт на что-то вроде щеколды или замка, но пауком туда не пролезть.

Тем временем Эрнст уже спрашивал у Ульфа, где их друг, и не нужна ли тому помощь в уборной. Халкнор поспешно выбрался через форточку и помчался обратно. Из дома донёсся глухой звук, потом дверь открылась и на пороге показался Халкнор. Вышел он не очень уверенным шагом, грустно посмотрел на них и вздохнул. Гарэн тоже перевел дыхание и вполголоса объяснил, что Халкнор недавно съел пирожок и ему стало нехорошо.

Увидев у Ульфа книгу, он искренне поблагодарил Леди Вахтер за такой подарок и уже сам извинился за внезапное исчезновение.

— Обычно мне такие вещи не свойственны, — сказал он. — Я же друид, иногда питаюсь чёрт знает чем. Или кем. Но сегодня мне не повезло.

Гарэн предупредил Леди Вахтер, что им придётся искать Айзека за городом, возможно, снова у озера, и это может занять день или два, тогда Леди велела Эрнсту выдать им пару пайков, чтобы им не пришлось было думать о провианте. Халкнор спросил, не нужно ли передать что-нибудь лорду Страду, если они окажутся у него в гостях. Леди Вахтер заинтересовалась, когда это может случится, и узнав, что путники собираются туда через пару дней, вне зависимости от того, найдут они Айзека или нет, решила написать письмо.

Потом Халкнор неуклюже вернулся к увиденному наверху.

— Не можете ли Вы рассказать нам что-нибудь о вашем покойном муже?

Брови Леди Вахтер гневно взметнулись, но тут в разговор вмешалась Сора.

— Постите его за глупую постановку вопроса, его недавно по голове ударили, на шлеме ещё вмятина есть. Дело в том, что Ульф собирает местные легенды для новой коллекционной серии вина «сто легенд, сто историй», и если у смерти Николая Вахтера была какая-то достойная история, подвиг или трагедия, её можно было бы увековечить.

Леди Вахтер не стала приукрашивать.

— Боюсь вас расстроить, но Николай был посредственным человеком. Никаких подвигов не совершал, ничего грандиозного не создал, даже дети у него получились никчемные, пьяницы и бездельники. И смерть у него была самая обыкновенная, просто сердечный приступ.

— Давно это случилось? — спросил Халкнор.

— Несколько лет назад.

После того, как Сора и Халкнор выразили свои соболезнования, Леди Вахтер опустила взгляд на книгу, лежащую на коленях.

— Я уже не переживаю. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы он был рядом. Я его любила. Несмотря на всё.

И уже суше добавила:

— Только про него ничего не пишите. Идея с вином хорошая, но Николая упоминать ни к чему.

— А вы сами не хотели бы попасть на этикетку? — поинтересовался Гарэн.

— Нет. Наша семья скромная.

Халкнор уточнил, где её сыновья обычно проводят время.

— Чаще всего в «Синей воде», — ответила она, — хотя из-за перебоев с вином они стали пробовать что-то новое, иногда рыбачили, иногда просто слонялись по городу.

Выдержав паузу, Халкнор осторожно заговорил о Стелле. Он признался, что не помнит, откуда им известно о неудачном колдовстве, которое случилось с её дочерью, и подчеркнул, что не хочет лезть в семейные дела, но природа дала ему возможность рассеивать чары, и он мог бы попытаться помочь.

Леди Вахтер чуть задумалась, но согласилась.

— Ладно. Пойдёмте, господин Халкнор.

Сора незаметно сунула друиду свиток.

— На всякий случай. Может помочь.

— Я не уверен, что умею читать свитки, — признался Халкнор.

— Ничего, — шепнула Сора. — Может быть это и необязательно.

Халкнор-Паук в спальне Вахтер

Дочь Леди Вахтер

Леди Вахтер провела Халкнора на третий этаж и остановилась у двери.

— Только держите себя в руках и не пугайтесь.

Халкнор развёл руками:

— Разве я похож на пугливого?

Дверь открылась. К ним сразу бросилась девушка с короткими чёрными волосами, она двигалась по-кошачьи, тёрлась о ноги Халкнора и Леди Вахтер, будто ласковое животное.

— Зайдёмте внутрь, — попросил Халкнор.

Леди Вахтер придержала Стеллу и закрыла дверь. Халкнор попробовал обратиться к девушке так, как обратился бы к животному:

— Привет. Как дела?

Стелла не ответила. Она лишь посмотрела на него, будто понимала обычную человеческую речь, но не могла ответить.

Халкнор положил руки Стелле на плечи и закрыл глаза. Он не чувствовал в ней проклятия, скорее, чужую, неловко наложенную волшбу. Друид сосредоточился, и комнату наполнило птичье щебетание. Глаза девушки прояснились. Она моргнула, посмотрела на свои руки, затем поднялась, ударила Леди Вахтер по лицу и оттолкнула её.

— Отойди от меня, гадина!

Потом Стелла резко повернулась к Халкнору:

— А ты кто такой?

Леди Вахтер тут же потребовала, чтобы Халкнор немедленно покинул дом, но ее уже никто не слушал. Девушка явно приходила в себя, и помешать этому было невозможно.

Гарэн, оставшийся внизу, услышал с верхнего этажа странные звуки, похожие на птичий гомон.

— Халк, видимо, развлекается, — пробормотал он. — Может, что-то получится.

Через некоторое время дверь наверху открылась и вышла девушка в потрёпанном грязноватом платье с короткими чёрными волосами. Она оглядела стоящих внизу путников.

— Вы ещё кто такие?

Халкнор поспешил следом.

— Мы Ваши друзья, не бойтесь. Вы какое-то время были заколдованы.

— Да, я знаю.

— Я снял с вас заклинание. Мы не знаем всех причин, но знаем, что это сделали против вашей воли.

— Да. Эта тварь, которая называет себя моей матерью, хотела выдать меня за мерзкого ублюдка, сына Валлаковича.

— Это он вас заколдовал?

— Наверное. Только не знаю, как он это сделал. Но я убью его.

— Не стоит. Вы многое пропустили. Старого бургомистра убил Страд, и свадьба Вам больше не грозит.

— Лично убил?

— Да, при толпе свидетелей, — подтвердил Гарэн.

— Очень эффектно было, — заметил Халкнор. — Если хотите, потом расскажем.

Стелла повернулась к матери, тоже вышедшей из комнаты:

— Это ты организовала культ и хотела сама свергнуть Валлаковича.

— Лучше бы нам поговорить отдельно, — вмешался Гарэн.

Халкнор кивнул:

— Давайте встретимся вечером в «Синей воде» и спокойно всё обсудим. Сейчас вы можете накликать беду на всех.

Стелла помолчала, потом согласилась:

— Хорошо. Вечером в «Синей воде».

Она пошла на улицу, ступая совершенно нормально, а не по кошачьи, как до этого, Халкнор сказал ей вслед:

— Мы будем вас ждать.

— Судя по всему, у тебя получилось вернуть ей человеческий облик, — заметил Гарэн.

— Мы сделали доброе дело, — отозвался Халкнор. — Она пока еще в шоке и злится на всех, но это пройдет. Однако мы услышали кое-что новое, и это нужно обсудить.

— Ха, обсудить! Между прочим, велика вероятность, что семья прошлого бургомистра потеряет ещё одного члена, — сухо сказала Сора.

— Он виноват, — возразил Халкнор. — Хотелось бы, чтобы всё было гуманнее, но как получится.

— Неразделённая любовь? — спросил Гарэн.

— Она сказала, что не знает. Но Виктор сделал то, что сделал, и должен понести наказание. Идем!

Стелла стояла на улице в своем потрёпанном платье, провожая их взглядом, она сдержанно улыбнулась.

Ульф, возвращаясь к своим прежним замыслам по отправке послания, вздохнул:

— Давайте подумаем на счет места для костра. Я понял: вы против того, чтобы разжигать его на городской площади ради такого достойного мероприятия.

— Люди и без него достаточно счастливы, — буркнул Халкнор. — Кстати, Эсмеральда должна появиться сегодня или завтра. Ждать её в «Синей воде» не стоит, вряд ли она захочет показываться слишком явно.

— А склад Арасека? — предложил Ульф. — Там есть закутки, где можно укрыться от лишнего внимания.

Халкнор прищурился:

— У меня есть идея. Мы идём к Блинскому.

— И здесь тратишь деньги на фигурки? — усмехнулся Гарэн.

Игрушки и охотница

Лавка игрушечника встретила их знакомой вывеской с качающейся деревянной лошадкой и надписью про веселье без Блинского. Внутри, среди стеллажей со странными игрушками, Гадов Блинский стоял к ним спиной и что-то расставлял. Сора присмотрелась. На полке стояли кукла Страда, кукла Ирины и ещё несколько фигурок: оборотни, вепри, вампиры и другие существа. Расстановка напоминала то ли свадьбу, то ли ритуал: Страд и Ирина в центре, остальные вокруг, словно свидетели.

— Во что играете? — спросил Гарэн.

Блинский вздрогнул.

— Ох, вы меня напугали. Добро пожаловать в магазин маленьких чудес господина Блинского.

— Это ваши две любимые? — Гарэн кивнул на Страда и Ирину.

— Я приложил к ним определённые усилия, поэтому да.

— Для себя сделали или по заказу? — поинтересовался Ульф.

— Про Ирину вы уже знаете. Её заказывал Айзек. И Страда тоже.

— И не заходил за ними? — спросила Сора.

— Нет. До того, как сбежал, не успел, а после того, наверное, опасается появляться в городе. Если бы он связался со мной, я бы сообщил об этом леди Фионе.

— Его уже все ищут, — сказал Гарэн. — И мы теперь тоже.

Ульф окинул взглядом полку.

— А почему вы так торжественно их расположили? Что за вдохновение?

В этот миг на его левое плечо легло невидимое давление. Ульф повернул голову, из воздуха проявилась Эсмеральда.

— Всё в порядке, успокойтесь. Это я попросила господина Гадова помочь мне с одним мероприятием. Закрой, пожалуйста, лавку, и проследи, чтобы никто не заходил.

Блинский послушно занялся дверью.

Ульф, разглядывая фигурки, слегка передвинул несколько штук.

— Если бы толпа пошла слева, атака была бы сильнее.

Гарэн покосился на него:

— Боевой опыт у тебя знатный.

— Да, я участвовал в набегах, — спокойно отозвался Ульф. — и оставил это в прошлом. Теперь меня интересуют разные истории, что называется, для души.

— Зато знаешь, как разговаривать по-настоящему, — заметил Халкнор.

Гарэн повернулся к Эсмеральде:

— Леди Эсмеральда, мы путешественники. Меня зовут Гарэн.

— Мне кажется, мы уже знакомы.

— У нас было мало времени пообщаться, — вмешался Ульф. — Торжественное приветствие лишним не будет, так что приветствуем Вас, Эсмеральда!

— Ладно, и я вас приветствую, путешественники! Что вы узнали?

Гарэн кивнул на Блинского:

— Мы можем говорить при нём?

— Наши общие знакомые считают, что можно.

Халкнор начал без долгих вступлений:

— Мы встретили трёх друзей. Теперь они больше никому не друзья. Один жил возле Дубровника, двое были из Тихой Усадьбы.

— Ничего себе, — Эсмеральда внимательно посмотрела на него. — Были?

— Именно, — подтвердил Ульф.

— Ладно. Молодцы.

Ульф спросил о Равенлофте. Эсмеральда сказала, что была около замка, но так как внутрь не попала, попыталась рассмотреть тех, кто собирался на торжество.

— Туда слетелось много дряни, — сказала она. — Если не все местные вампиры, то многие.

Халкнор уточнил, была ли там Баба Лысага или ковен. Эсмеральда сомневалась, что ковен был там, а Бабу Лысагу, по её словам, Страд, скорее всего, считал безумной старухой и тоже не слишком жаловал.

— Нас интересует хозяйка Тихой Усадьбы и Страд, — продолжил Халкнор. — Особенно в связи с тем торжеством, которое собирается организовать наш друг Аббат.

— Интересный персонаж, — согласилась Эсмеральда. — Я гостила у нее несколько дней, надеялась увидеть там Страда, но время подошло, и мне пришлось ехать дальше.

— Хозяйка усадьбы активно мешает предполагаемому торжеству. Думаю, теперь Страд её тоже не очень жалует.

— Одно могу сказать точно: она была на том празднике, — сказала Эсмеральда. — Я своими глазами видела, как она туда приехала.

Халкнор напомнил, что хозяйка Тихой усадьбы пыталась заманить туда и их, а потом сам Страд сказал, что они молодцы, раз не пришли.

— Не знаю, что там происходило, — сказала Эсмеральда. — Но подозреваю, их вампирская братия ничего хорошего там не делала. Хорошо, что никто из живых там не оказался.

Халкнор не скрывал, что хотел бы однажды разобраться с Тихой Усадьбой и её хозяйкой, а заодно получить от этого пользу для винного дела. Эсмеральда не стала возражать:

— Если вы расправитесь с вампирами в этом месте, в любом случае это хорошо.

Затем Халкнор вспомнил могилу в Аббатстве и спросил прямо: не ухаживает ли за ней сам Страд. Эсмеральда призналась, что ей тоже так показалось, но у нее не было возможности это проверить.

— Кстати, о могилах и Страде, — вставил Ульф. — Когда мы возвращались в Валлаки, видели курган с входом в усыпальницу, там была надпись: «Нет смерти предателям, только скорбь». И герб со львом.

— А, вот про это я знаю. Лично там не была, но по описанию это склеп его слуг, тех, кто его убил. А потом, когда он восстал, он убил их и запечатал там.

— Стоит зачистить это место?

-Пожалуй. Когда ему надо, он их призывает, они встают и бродят по Баровии, выполняя его приказы. Так что да, это шанс лишить его подкрепления.

— А Вам нужна наша помощь? — спросил Халкнор.

Эсмеральда выдержала паузу.

— Вообще-то я хотела просто поговорить с вами, убедиться, что вы живы и всё ещё на правильной стороне. И если так — чтобы вы отправились со мной к Аббату и поговорили с ним о его хитрых планах.

— К сожалению, у нас обязательство прибыть в Равенлофт, — сказал Халкнор. — Мы получили личное приглашение.

— Я бы рекомендовала вам не ходить.

Ульф чуть выпрямился.

— Не беспокойтесь насчёт правильной стороны. С нами теперь без пяти минут последователь самого Света.

— Если Страд нас пригласил, у нас нет варианта не пойти, — добавил Халкнор.

— Я хочу предупредить: он эгоистичный и циничный.

— Нас здесь все о чём-то предупреждают, — пожал плечами Халкнор. — И мы тоже кого-то предупреждаем. Я думаю, ему чертовски скучно жить пятьсот лет. А что вы знаете про Василия в Дубровнике?

Эсмеральда задумалась.

— Я знала его как местного дворянина. Когда я была маленькой, он помогал деньгами людям в Баровии. И еще помню, что он говорил с кем-то из моих дядей о давней услуге, которую ему когда-то оказали. По-моему, он хороший человек, ничего плохого о нем сказать не могу.

— Он нам тоже показался хорошим. Только очень грустным. Может, у него была личная трагедия?

— Возможно. Но я об этом ничего не знаю.

Халкнор перешёл к другой теме:

— В спальне Леди Вахтер, на кровати, лежит её покойный муж. Я проверил: это труп, не вампир. Он не разлагается, однако и кровь в нем не восстанавливается. Просто лежит. При этом сама Леди Вахтер отзывается о нём весьма нелестно, но зачем-то сохраняет его. А ещё в спальне есть люк в комнату, куда мы не смогли заглянуть. Ничего об этом не знаете?

Эсмеральда ответила:

— Нет. Смотрю, Халк, тебе нравится расследовать так же, как и мне.

— Увы, мы весьма ограничены в средствах. Возможно, вам удастся узнать больше. Нам кажется, Леди Вахтер очень плотно связана со Страдом.

— Он её назначил, как минимум, — напомнила Сора.

— Да, это подозрительно, — согласилась Эсмеральда.

— И еще, не знаю, к счастью или нет, но я расколдовал её дочь, — добавил Халкнор.

— О! Занимаетесь всякими благородными поступками.

— Вроде того. Например, уничтожили друидов, — коротко сказала Сора.

— Это было очень горячо и эффектно, — подтвердил Гарэн. — Сора вложила туда все свои магические усилия.

Разговор ненадолго свернул к снаряжению Соры. У неё от посоха остался лишь обломок, и путники задумались, где можно достать новый или починить старый. Ульф снова обратился к Эсмеральде:

— Ты знаешь о Страде больше нас. В туманах на юго-западе иногда появляются очертания города. Белые башни. На холме, где были друиды, стояла деревянная статуя Страда, смотрящая туда. И вроде бы Страд когда-то собирался двигаться дальше на завоевание именно в ту сторону. Можешь что-то добавить?

— Не знаю, куда он собирался, это было задолго до моего рождения. Города я не видела, но знаю, что Страд действительно приходит на тот холм и по утрам смотрит туда. Я ещё не успела добраться туда сама, вы меня опередили.

— Теперь можете, там стало безопаснее, — сказал Халкнор.

— Надеюсь, надолго, — добавил Гарэн.

— Пара друидов все-таки сбежала, — заметила Сора. — Но я запомнила их лица.

Халкнор спросил о Ван Рихтере. Эсмеральда ответила, что давно его не видела, он должен был проехаться по окрестностям и немного их очистить. В Баровии, насколько она понимала, у него кое-что получилось.

Халкнор попытался прикинуть, сколько таких тварей могло остаться после их побед и работы Ван Рихтена.

— Думаю, не больше полутора десятков, — сказала Эсмеральда. — Вы хорошо поработали.

— Все равно грустно, — проворчал Халкнор. — Я не думал, что их так много.

Сора спросила об Аргинвостхольте. Эсмеральда признала, что специально этим местом не занималась и мало что о нем знает. Путники рассказали, что серебряные драконы сражались со Страдом во времена его завоеваний, что сейчас там опасно, а вороны советуют туда не ходить и даже не летают над этим местом. Поблизости видели пугало. Эсмеральда предположила, что Баба Лысага где-то недалеко и, возможно, как раз она ставит такие пугала.

Гарэн спросил, как давно Эсмеральда путешествует. Она сказала, что родилась здесь тридцать лет назад, потом вырвалась во внешний мир, успела попутешествовать, а теперь снова здесь.

— А что ты знаешь про Янтарный храм? — спросил Ульф. — Нам не советуют туда ходить, но тем интереснее было бы его увидеть.

— Почти ничего. Больше всего о нём знала Патрина Великовна.

— Кто это? — удивились спутники, услышав новое имя

— Сестра Казимира. Её убили. Страд хотел на ней жениться.

Ульф нахмурился.

— И на ней тоже? Ирина. Аббат готовит Василику. Ещё хозяйка усадьбы… Не многовато ли у Страда невест?

— Патрина была давно, лет пятьсот назад. Если хотите узнать больше, найдите её брата Казимира. Он сумеречный эльф.

— Мы с ним уже говорили, — сказал Халкнор. — Но про сестру не спрашивали.

— А, это тот самый, из оппозиции сумеречных эльфов, — вспомнил Гарэн.

— Теперь мы хотя бы знаем, как её звали, — сказала Сора. — Страд уничтожил деревню, не у кого было поинтересоваться.

— А кто ещё был у Страда? — спросил Ульф.

— Татьяна, — ответил вместо Эсмеральды Халкнор.

— Да. Самая большая любовь Страда была Татьяна, — подтвердила она. — Ещё когда сам Страд был человеком.

Гарэн вспомнил могилу в Аббатстве, на которой было имя Татьяна. Ульф помолчал несколько мгновений.

— Значит, Страд не жалует остальных, но до сих пор ухаживает за могилой…

— Ностальгия, — предположил Халкнор. — Какая-то доля человечности в нем, видимо, осталась.

— Может, Аббату лучше было бы воскресить Татьяну? — задумался Ульф.

— Думаешь, Аббат не пробовал? Этот тип знает больше нас.

Халкнор повернулся к Эсмеральде:

— Ты всё-таки хотела поговорить с Аббатом о его странных планах?

— Да. И у меня есть идея по этому поводу.

— Когда ты собираешься к нему? — спросила Сора.

— Через день. Мы все собираемся там, ждём Страда, когда наш общий безумный знакомый пригласит его на мероприятие. Прячемся. Когда он появляется — нападаем.

— Я уже против, — сказал Ульф.

— Почему? Он будет вдали от замка, вдали от помощников.

— Мне кажется, здесь всё — его замок.

— Я здесь родилась. Это моя земля.

Халкнор покачал головой.

— Мне кажется, наш орнитологический друг будет на стороне Страда.

— Вот и хотелось бы поговорить с ним и узнать больше, — ответила Эсмеральда. — Он никому не особо раскрывается.

— Как минимум, — сказал Ульф, медленно прохаживаясь по лавке и отодвигая четыре фигурки на полке в сторону, — сначала стоит разобраться с усыпальницей, где Страд держит своих слуг. Чтобы у него не было подкрепления.

— Можно, — признала Эсмеральда.

— У нас тут ещё дюжина других дел, есть оборотни, например — напомнил Халкнор. — Куда мы торопимся?

— Избавить это место от Страда, вот куда. Земля достаточно настрадалась.

— Настрадалась, — тихо повторил Ульф.

— Если мы поспешим, мы просто умрём, безо всякой пользы, — сказала Сора. — И никто нам не поможет.

Эсмеральда помолчала.

— Возможно, мой план нужно подкорректировать. Но я вижу, господин Гарэн обзавёлся интересной игрушкой. Вы не хотите вернуть мне мой серебряный клинок?

— Так он же у тебя, — удивился Халкнор.

— Его, по-моему, брал Гарэн.

В разговоре всплыл и посеребрённый двуручный меч Гарэна, который остался у Аббата.

— Я бы хотел услышать точку зрения всех сторон, — сказал Халкнор.

— Тогда встретимся все вместе в Башне. Через недельку. — Эсмеральда кивнула.

— Сегодня какой день? — спросил Гарэн.

— Двадцать третий.

— И наш общий друг там будет? — уточнил Ульф.

— Пожалуй. — Халкнор кивнул. И добавил:

— Я хочу узнать больше. Меня настораживает, что Леди Вахтер так упорно пытается найти Айзека и избавиться от него. Она явно ищет его не только ради наказания за то, что он был помощником бургомистра. Там есть какая-то тайная причина. И ещё, в этом регионе есть безумный волшебник, который когда-то имел с вами общую цель.

— Да, есть, — согласилась Эсмеральда. — Но он точно выжил из ума.

— Кроме того, — добавил Ульф, я бы ещё хорошенько разузнал про Янтарный храм. Где гарантия, что если мы одолеем Страда, он не вернётся? Это его земля.

— В смысле? Мы же его убьем.

— Его уже однажды убивали, — напомнил Халкнор.

— И он вернулся вампиром через пятьсот лет, — подхватил Ульф. — Вернётся ещё через сколько-нибудь, и только Утренний Лорд знает кем.

Эсмеральда не стала спорить.

— Ладно.

Сора достала мешок с платьем.

— Ты точно собираешься ехать к Аббату?

— Да. А что у тебя в мешке?

— Платье для невесты Страда.

Эсмеральда задумалась.

— Возможно, это поможет мне убедить его. Или сыграет свою роль иначе.

Халкнор осуждающе посмотрел на Сору.

— А что сразу я? — отозвалась она. –Главное, чтобы платье было доставлено.

Ульф согласился, что, если они передадут платье через Эсмеральду, и она скажет, что это они дали его ей, обещание всё равно будет исполнено. Эсмеральда согласилась.

— Ещё можно с ней труп отправить, — сказала Сора.

— Это её замедлит, — возразил Ульф.

— У неё хорошие лошади и удобная повозка, — заметил Халкнор.

Эсмеральда сказала, что сегодня заночует здесь, завтра отправится в Башню как в перевалочный пункт, а потом в Аббатство. О трупе решили, что лучше пока не таскать его с собой, можно было оставить в здешней церкви, на попечение священника. Они коротко обсудили, как можно сохранить останки, но решения не нашли. Никаких средств с собой у них не было, хотя наложенная магия и приостановила тлен, это было временно.

Ульф вспомнил появление Эсмеральды.

— Когда ты появилась, это была простая магия невидимости?

— Да, обычная.

— Я немного владею основами. Можно этому научиться?

Она достала небольшую книжицу, но сразу убрала.

— Может быть, когда-нибудь позже попробую обучить, но сейчас на это нет времени. А чем владеешь ты?

Ульф назвал защитную хижину и магическое послание.

— Если мой голос может достигать других мест во вселенной, это достаточно сильная возможность.

— Возможно. Но не сейчас.

Темнота сгущалась, Эсмеральда сказала, что ей нужно подготовиться к дороге и лечь спать.

— Я рада, что вы живы. Если вопросов больше нет, увидимся позже. Надеюсь, — сказала она с улыбкой.

— Мы, пожалуй, тоже пойдем. У нас есть еще одно очень важное дело, — сказал Халкнор.

— Нужно поспать и отправиться на встречу со Страдом, — уточнила Сора.

— Нет, — возразил Халкнор. — Сейчас нужно поговорить с дочкой Леди Вахтер. Очень интересная фраза про культ. Мы пока видели только один, но он не пытался навредить Страду.

— Он пытался убить бургомистра, а не Страда, — уточнила Сора.

— Поэтому, кажется, был ещё другой, — сказал Халкнор. — Дочка Леди Вахтер сказала, что речь была именно о Страде. Зачем вообще нужен целый культ? И что вы думаете по поводу Айзека?

Ульф предположил, что Айзек может быть связан с какой-то важной родственной линией, и потому его хотят убрать не просто как бывшего слугу Валлаковича, а Халкнор вспомнил и пропавших детей,брата и сестру, о которых они уже знали.

— Что-то много крутится здесь вокруг детей, — подытожил Гарэн, — надо будет с этим разобраться. А пока идем в «Синюю воду».

Культ под Валлаки

К вечеру таверна была полна голосов, сидело около двух десятков человек, кто-то шумел, кто-то пил пиво, кто-то просто грелся в людском гуле. Гарэн оглядел зал и заметил двух охотников, которых уже не раз встречал, в углу, одна за столиком, сидела Стелла. Перед ней стояла кружка пива, рядом на столе лежал нож с ножнами. Вид у неё был всё тот же: потрепанное грязное платье, резкая настороженность и явное предупреждение не подходить без причины.

— Вы займитесь Стеллой, — сказал Гарэн, — А я поболтаю с охотниками.

Он подошёл к стойке, заказал пару пинт пива для охотников и одну себе, а затем направился к ним. Халкнор тем временем подошёл к Стелле.

— Добрый вечер. Вы немного успокоились?

— Немного, — ответила она. — Зла на свою мать как никогда.

— Мы тоже слышали эту историю про брак, но не очень понимаем его цель, особенно в связи с вашей фразой про культ. Зачем нужен культ, чтобы справиться с человеком?

Стелла огляделась:

— Давайте пересядем. Вон туда, совсем в угол.

Она взяла кружку, убрала нож в ножны и перешла к дальнему столику, Халкнор, Сора и Ульф последовали за ней.

— Моя мать — редкостная дрянь, — начала Стелла, когда они устроились подальше от чужих ушей. — Возможно, вы это заметили. Я никогда ее не любила, сама не знаю, почему. А ей не нравился Валлакович. Я, конечно, тоже не очень ему симпатизировала, хотя теперь мне его немножко жалко, когда я узнала, что его убили. Моя мать всегда хотела власти. Она придумала культ, стала подговаривать жителей к нему присоединиться, они даже пытались что-то там изображать с поклонением, но не знаю, насколько у них это получалось. Ей приходилось давать им деньги, думаю, они были с ней из-за этого. Цель у неё всегда была одна — чтобы люди ей подчинялись, добровольно или нет, неважно. По-моему, это мерзко.

— Ты знаешь, где они собирались? — спросила Сора.

— В подвале нашего дома.

Халкнор прищурился:

— Ваша мать входила туда через спальню?

— Скорее всего.

Стелла рассказала, что в подвал есть ещё один ход, из бедняцких хат, через подземелье. Из каких конкретно, она не знает, только помнит, что когда-то, кажется, ночевала с Антоном в одной из таких хат.

— А что Вы знаете про люк в спальне вашей матери? — поинтересовался Халкнор.

Стелла призналась, что скорее слышала о нём, чем видела сама. Люк, по её словам, тоже вёл в подвал, в тайную комнату, но что именно там устроено, она не знала. Тогда Халкнор спросил о её отце. Стелла ответила коротко: он умер, его похоронили в семейном склепе. Когда Халкнор заинтересовался, где этот склеп, девушка насторожилась.

— Почему вы спрашиваете?

Халкнор рассказал то, что видел, не упоминая, что был там в виде паука, Стелла была так ошарашена, что даже не спросила, как он там оказался. После паузы она всё же решила ему поверить. Пока что. Склеп находился в другом городе, но недалеко, примерно в полумиле к западу. Халкнор вспомнил, что о каких-то склепах им уже говорили раньше, но тогда они не придали этому значения. Затем он спросил, что Стелла собирается делать дальше, и предупредил, что не хотел бы новых конфликтов в городе. Он указал на товарища, разговаривавшего с охотниками, и объяснил, что тот волей случая стал здесь главой стражи.

— Может быть, мне тогда можно пойти с вами? — спросила Стелла.

— Куда? — отозвался Гарэн.

— Туда, куда вы направляетесь.

— В ближайшее время — к лорду Страду, — ответил Халкнор.

— Нет, туда мне точно не надо.

Стелла не хотела возвращаться к матери. Халкнор предложил попросить Урвина Мартикова приютить её в «Синей воде» хотя бы на первое время. Девушка призналась, что денег у неё нет, и просить их у метери она не хочет.

— Что ж, — прямо предупредил Халкнор — жить в безделье, как дворянка, Вы больше не сможет, придётся работать руками.

Стелла согласилась.

— Только пообещайте мне не творить бед, — попросил Халкнор. — Я понимаю, вы обижены на мать, на Виктора и, возможно, ещё на кого-то, но пообещайте никому не вредить.

— Хорошо. Обещаю. И спасибо вам, Халкнор, ещё раз.

Он отдал ей две баровийские монеты.

— Возьмите, пригодятся, — буркнул он. — Пока не заработаете свои.

— Вы такие добрые люди, — расстроганно сказала она.

— Мы не добрые, — заметила Сора, — и не люди. Я и укусить могу, если меня разозлить. Но если кому-то нужна помощь, мы ее окажем.

Халкнор вернулся к делу и спросил Стеллу о культе: не могла бы она назвать конкретных людей, которые в нём участвовали. Она сказала, что никого толком не видела, посторонние почти не входили в дом. Зато знала, что слуга её матери выполнял подобные поручения, организовывал их и следил за ними.

— Опасайтесь его.

— Нам он тоже не очень нравится, — признался Халкнор.

Разговор Гарэна с охотниками тоже пошел удачно, начиная с того момента, когда он со звоном поставил кружки на стол охотников и сел рядом.

— Ого, давно не виделись! — сказал он.

Охотники встретили его радушно. Один из них назвал его прекрасным мужиком и сказал, что тот ему по душе. Гарэн пошутил, что вино здесь будто волшебное, силы от него прибавляется, и спросил, что нового и необычного происходит в окрестностях. Охотники рассказали, что волков стало меньше, и ведут они себя уже не так нагло. За последние пару дней им удалось добыть почти десяток. Раньше чаще всего волков встречали на северо-западе, ближе к аббатству, теперь же следы стали попадаться восточнее, по направлению к Равенлофту, но туда охотники заходить не рискнули.

Гарэн спросил про Кирилла Бридзе. Охотники давно его не видели.

— Может, его волки задрали, — предположил один.

На вопрос о других странностях один охотник вспомнил озеро Заровича. Четыре дня назад он видел там Безумного Волшебника: тот бродил между деревьев, заросший какими-то грибами, охотник спрятался, чтобы не попасться ему на глаза.

— Держись от него подальше, — предупредил Гарэн. — Он тебя в мгновение испепелит.

Охотник и сам видел, как тот бьёт молнией. После этого он встретил Айзека и даже поговорил с ним. Айзек ему ничего не сделал, и вид у него был жалкий. Когда-то он предлагал охотникам деньги за поиски провинившихся, а теперь ищут его самого. Гарэн спросил, хорошо ли они его знают. Охотник признал, что Айзек мерзкий человек, но охотников, в отличие от горожан, хотя улыбаться не заставлял. Про Айзека вспомнили ещё, что Валлаковичи нашли его в лесу мальчишкой. Он потерялся там с сестрой, но нашли только его. Гарэн допил вино, перебирая в памяти услышанные имена: Кирилл, Айзек, Жирко, неизвестная фамилия, пропавшая сестра.

Пока Гарэн был занят, Халкнор подошёл к Урвину и попросил помочь Стелле. Он объяснил, что дочь Леди Вахтер была заколдована, теперь чары сняты, но девушка немного не в себе, и не может вернуться домой.

— Дайте ей угол и работу. Она согласна жить не как дворянка, и понимает своё положение. Только не будьте к ней предвзяты.

Урвин пообещал сделать все, что можно, после чего Халкнор вернулся к Стелле и сказал, она может обратиться к Урвину, он даст кров и работу. Если понадобится помощь, она всегда может найти Халкнора или его спутников.

— Мы за справедливость, — сказал он.

Стелла удивлённо посмотрела на него.

— Вы удивляете меня, Халкнор. По виду не скажешь, что вы за справедливость.

— Справедливость — это не всегда добро. — вставила Сора.

— Это баланс. Природа всегда стремится к балансу, — подытожил Халкнор.

Стелла пообещала подумать над его словами.

Ульф тем временем ходил между посетителями «Синей воды», слушал разговоры рыбаков, рабочих и крестьян. Были уже знакомые, об озере Заровича и Безумном Волшебнике, были новые, например, о том, что раньше в особняке Варгаса Валлаковича на третьем этаже загорался фиолетовый свет, который теперь исчез. Скальд пытался ненавязчиво вплетать в чужие разговоры мысли о рассвете, Латандере и святом Андрале, иногда ему удавалось задержать внимание собеседника на несколько минут, но чаще ему отвечали:

— Это всё хорошо, но, если бы я хотел слушать про храм, я бы в храм и пошёл.

Голос из темноты

Гарэн задержался у стойки. То ли от вина, то ли от чего-то иного на него снова нашло видение. В голове прозвучал женский шёпот:

— Пойди ко мне. Спаси меня.

Он мысленно спросил, кто зовёт его, куда он должен прийти и кого спасти.

— В темноту.

— В какую темноту?

— В темноту, где я ничего не вижу.

Гарэн спросил, не фея ли она из зеркал. Голос ответил:

— Он привезёт тебя ко мне.

В этот момент проходивший мимо человек задел его плечом.

— Ты с кем разговариваешь?

— Да вино в голову ударило. Кажется, я задремал.

— Действительно, спать пора. Давай, будь здоров и ложись.

Халкнор, довольный тем, что помог Стелле, предложил Соре отправиться отдыхать, но вдруг заметил потерянный вид Гарэна. Ульф тоже подошёл ближе.

— Что с тобой, Гарэн?

— Да что-то вроде видения, — нехотя отозвался тот. — Утром расскажу. Вино странное, видимо.

Ульф посмотрел на кружку, из которой тот пил, и проверил, не было ли там отравы. Сора взяла кружку, осмотрела её и принюхалась. В тот же миг она ощутила плетение — много плетения, словно оно проходило через неё. Магия была тлетворной, гнилой, и от прикосновения к ней силы начали уходить из тела. Сора выронила кружку на стол и потеряла сознание, Халкнор еле успел ее подхватить.

— Иди-ка сюда, любезнейший, — Ульф подозвал хозяина, даже не пытаясь казаться вежливым. — что это за вино, и откуда оно взялось?

Тот ответил, что вино самое обычное, из общей бочки, и все посетители пили то же самое. Халкнор сделал глоток — вино было вкусным и ничем не отличалось от того, что они брали всегда. Гарэн же мог только сказать, что почувствовал чужое воздействие, у него резко заболела голова, и он решил уйти наверх, но свалился прямо в зале.

— Ладно, утром разберемся, — сказал он, — может это было случайно, когда слышишь чужие мысли, предназначенные другому.

— Таких случайностей не бывает, — заметил Халкнор.

Когда они поднимались по лестнице, Ульф предположил, что это могло быть послание, похожее на его собственную магию, но в этом случае отправитель должен был знать Гарэна лично. Перед тем как они улеглись, Халкнор пересказал друзьям всё, что Стелла сообщила о культе, и предложил обдумать информацию: может, у кого-нибудь возникнет хорошая идея.

Ночь прошла спокойно, утром за завтраком Халкнор попросил Гарэна подробно рассказать о том, что случилось с ним вчера. Гарэн описал, как стоял среди людей, немного захмелел, а потом всё вокруг смутилось и потемнело. Он услышал издалека молодой женский голос, который просил помочь и вызволить её из тьмы.

— Я здесь одна. Приди, спаси меня.

Голос был незнакомый. Гарэн попытался узнать, где она находится, и она отвечала, но кроме темноты ничего не называла. По ощущению это было похоже на направленное только на него послание, будто весь остальной шум отсекли. Возможно, там прозвучало и слово «брат», но Гарэн не был в этом уверен. Он поймал себя на том, что испугался не громкости голоса, а собственной готовности поверить: будто тьма сама по себе стала адресом, куда можно прийти и «спасти» — даже не зная, кого.

— Я не могу просто закрыть на это глаза, — сказал он. — Если ко мне приходят и просят помочь, значит надо это сделать.

Халкнор предложил перебрать все возможные имена, которые они слышали, выполняя поручения Аббата: Тамара, Жирко, Айзек. Но ни одно из них не вызвало у Гарэна никакого отклика.

Сора же пыталась разобраться со следом этого воздействия. Теперь она поняла: дело было не в вине и не в кружке, прикосновение к этим воспоминаниям забрало у неё силы. Это была сильная магия, вероятно пришедшая с иного плана бытия, направленная именно на Гарэна. Тот, кто сотворил её, был очень сильным волшебником и использовал мощную тёмную магию, до крайности вредоносную.

— Ты обходишься слишком дорого, — сказала Сора Гарэну, поняв наконец, в чем дело. — Тебя коснулись чем-то тёмным, большим и очень сильным. С другого плана бытия.

Халкнор нахмурился:

— След у него на шее?

Сора только указала на невидимый отпечаток вокруг Гарэна.

— Вот чем-то таким тебя и задело, — сказал Халкнор.

После этого путники отправились к Урвину. Мартиковы могли видеть окрестности с высоты, и ему нужны были места, где мог скрываться человек: руины, склепы, старые заброшенные дома, всё, куда нормальный житель не сунется. В разговоре Гарэн добавил, что речь именно о руинах и склепах. Урвин задумался. На ум ему пришёл Верес, а потом он вспомнил, что его приятель два дня назад видел Айзека рядом с лагерем Вистани на востоке. Точно сказать было нельзя, но ему показалось, будто Айзек шёл именно от лагеря.

Перед уходом Халкнор тронул Урвина за рукав.

— Передайте в Крецк: Анна погибла. Мы оставили ее тело здесь, в храме, надо как-то доставить его домой.

— Хорошо, передадим. Через день-два кто-то из наших полетит в ту сторону, может, даже я сам.

— Ещё. Имя Ардалан вам что-нибудь… — Халкнор поправился: — Нет, не Ардалан, Родаван. Из Крецка.

Урвин нахмурился. Имя показалось знакомым, но лицо не вспоминалось.

— У него пропадали дети, он их долго искал, — уточнил Халкнор.

— Здесь много детей пропадает.

— Что ж, мы идем дальше. Если не вернёмся, значит, не вернёмся, — подвёл черту Халкнор. — Прощайте.

Дорога к Восточным воротам

К вечеру путники вышли из Валлаки. Когда начало темнеть, они прошли поворот к мельнице. Вдалеке, в тумане, на холме стояла мельница с неподвижными лопастями.

— Они не крутятся, потому что ветра нет, — заметила Сора. — Или никого нет. Свернем туда?

— Не сейчас, — отозвался Ульф.

— У нас на неё другой план, — сказал Халкнор.

Дорога постепенно поднималась в предгорья. Леса почти не было, растительности становилось меньше, земля под ногами — каменистее. Примерно в пятистах футах к северу от дороги Гарэн заметил небольшое развалившееся каменное строение и указал туда спутникам.

— Стены, конечно, худае, но за ними всё же надёжнее, — решил Халкнор.

Было уже около девяти вечера, темнота сгустилась. Сора несла факел, Халкнор помогал освещать путь, Гарэн шёл последним. Руины оказались остатками каменного дома без крыши. Судя по грудам блоков вокруг, раньше строение было выше, но теперь от него остался только первый этаж. Халкнор поискал вход в подвал, но, если подвал и был, его завалило камнями, расчистить было можно, но на это ушло бы время, а они собирались здесь не жить, а переночевать.

В углу руин он нашёл затёртый костёр, сравнительно свежий, его жгли день или два. Следы чьего-то присутствия тоже были, но почти стёртые морозом, ветром и каменистой почвой. Скорее всего, здесь недавно останавливался один человек.

— Ты тоже думаешь, что это мог быть Айзек? — спросил Гарэн.

— Пока следы смотрю, — ответил Халкнор.

Сора начала расчищать место под костёр. Ульф уточнил, нужен он им для еды или для тепла, а затем устроился рядом и начал ставить свою магическую хижину. Он чертил круг, выводил руны, раскладывал всё в нужном порядке, ходил вокруг и шептал имена. Воздух постепенно становился плотнее, как и в прошлый раз. Халкнор тем временем нашёл среди камней небольшой куст и заговорил с ним. Он спросил, был ли здесь недавно человек и как он выглядел. Ответ куста вышел не очень определенным, но он хотя бы кого-то видел.

— Спасибо, Кузька, — сказал Халкнор и полил куст из колодца, почти не пострадавшего при разрушении дома.

Через час хижина Ульфа встала на месте. Пока остальные устраивались, Гарэн забрался на возвышение в руинах и осмотрелся, чтобы их не застали врасплох. В нескольких сотнях футов он заметил небольшой огонёк. Тот медленно двигался вдоль горизонта, чуть выше человеческого роста.

— Это кто-то по земле идёт, — сказал Гарэн.

— Либо что-то сверхъестественное слегка над землей, — отозвался кто-то из спутников.

Ульф напомнил, что подобные огни появляются по ночам. Хижина простоит восемь часов и укроет их до рассвета.

— А вдруг это человек? — не отставал Халкнор.

— Тогда он подойдёт и спросит.

— Он же мимо идёт. Он нас не видит.

Ульф предложил не морочить себе голову глупыми предположениями, а просто лечь и переждать ночь. Сора согласилась:

— Тогда спать, — согласилась Сора.

За все время никто их не побеспокоил, утром они проснулись отдохнувшими и продолжили путь к Восточным воротам. Ульф припомнил, что нужное им место должно быть где-то рядом, всего в полутора часах ходьбы, а Сора напомнила, что их вообще-то должны были встретить у ворот.

— Мы же не опаздали, — сказала она.

Гарэн рассудил, что им дали промежуток в один-два дня, а значит, кто-то действительно мог ждать их всё это время, и, если встреча сорвалась, значит, что-то случилось. А может быть все пойдет по плану.

Пепел пирожковой карги

Чёрная карета

У Восточных ворот их действительно ждала карета, черная, запряжённая чёрными же лошадьми, но без кучера. Рядом стоял знакомый тёмный эльф, камердинер Страда. Халкнор подошёл к одной из лошадей, достал из пайка что-то съедобное и попытался заговорить с ней, но почти сразу понял: перед ним не животное. Существо выглядело как лошадь и вело себя как лошадь, но отклика не было, оно было всего лишь подобием лошади, и частью самой кареты.

Гарэн приветствовал камердинера и спросил, не выходил ли тот прошлой ночью в окрестности.

— Нет. Я избегаю ночных прогулок.

— Даже вы? — удивился Халкнор.

— Почему «даже»? Я пекусь о своём здоровье.

Эльф открыл дверь кареты и пригласил их внутрь. Когда путники вошли, он закрыл дверь, однако сам остался снаружи, карета с лошадьми развернулась сама и двинулась прочь. Они огляделись. Сиденья были обиты дорогим красным шёлком, всё выглядело богато, изысканно и совершенно чисто. Даже грязь с их сапог исчезла, едва они ступили внутрь. В центре стоял небольшой столик, на нём — бутыль с вином из толстого непрозрачного стекла без этикетки и четыре бокала. Вино налилось само, не успели путники об этом подумать.

— Что это за волшебство, которое очищает обувь и само наливает вино? — пробормотал Гарэн.

Халкнор тут же попытался потереться об обивку, чтобы проверить, очистится ли он целиком. Снаружи карету слегка потряхивало, но внутри толчков почти не чувствовалось, дорога поднималась вверх, становилась всё каменистее. Ульф пытался высмотреть впереди очертания Равенлофта, Гарэн сосредоточился на бутылке и бокалах, надеясь заметить тонкие невидимые нити или чьё-то присутствие, но не увидел ничего.

— Какая хорошая бутылка, — оценила Сора и подняла бокал. — Ваше здоровье.

Халкнор попробовал когтем проделать дырочку в сиденье, но коготь только скользнул по гладкой поверхности. Ульф принял приглашение как часть традиций дома, в который они ехали, тоже взял бокал, поднял его в сторону Равенлофта и отпил. Это оказалось лучшее вино, какое он пробовал в жизни. Гарэн снял со спины мечи и осторожно положил на сиденье позади себя, карета никак не отреагировала.

Вино было точно не местное. Ульфу, бывавшему в Невервинтере, вкус напомнил именно тот край. Сора всмотрелась в плетение вокруг бутылки и бокалов, магия была, и она ее знала: магия Школы Вызова.

— Куда, собственно, мы едем? — спросил Гарэн.

Чем выше они поднимались, тем плотнее становился туман, у кого-то даже заложило уши, потом дорога пошла вдоль обрыва, но туман обступил карету так густо, что скрыл даже его край. Наконец карета остановилась у ворот, послышался тяжёлый скрежет железа: металлическая решётка поднималась вверх. Начался мелкий дождь, вдали сверкнула молния, и через несколько мгновений до них докатился гром.

Гости Равенлофта

Карета въехала во двор мрачного замка и остановилась. Небо над ним было полностью затянуто тучами, вокруг стояла непроницаемая темнота, сам Равенлофт скрывался в тумане, видны были только очертания верхушек башен где-то высоко над ними. Внутри кареты оставалось тепло и приятно. Ульф посмотрел в окно, но вместо двора увидел собственное отражение в тёмном стекле, будто сам смотрел на себя с другой стороны ночи. Он всё равно пытался разглядеть хоть что-нибудь.

Дверь открылась, и стали видны мелкие капли дождя. Ульф первым вышел наружу, спокойно поставив сапог в грязь, Халкнор, необычайно чистый после поездки, выглянул следом и бросил в пустоту:

— А можно зонтик?

Навстречу карете ковылял полусгорбленный человек. Он несколько раз щёлкнул пальцами, с третьей попытки в его руку прилетел зонт, плавно остановился в воздухе, раскрылся, будто его подхватила невидимая рука, и завис перед выходом.

Халкнор осторожно выбрался наружу, стараясь никуда не вляпаться.

— Благодарю.

— Я Сайрус, местный дворецкий. А ты как зовёшься?

— Халкнор.

— Понятно.

— Сора, — представилась драконорожденная.

— Сора, запомню. А ты кто?

— Гарэн.

— А я Ульф.

— Прекрасно. Запомните несколько правил. Ходить можно только там, где вам разрешат. Где закрыто — не ходить. Руками ничего не трогать. И мне нужно вас переодеть. Пойдёмте за мной.

Гарэн уточнил, кто именно будет говорить, где можно ходить.

— Я вас проведу по всем разрешенным местам, потом проведу к хозяину, в обеденный зал.

У внутренних ворот Сайрус хлопнул в ладони. Ничего не произошло. Он хлопнул ещё раз, и створки медленно разошлись. За ними открылась огромная зала высотой в пятьдесят футов. На противоположной стене висели сотни клинков, алебард и другого оружия. С потолка свисала люстра, украшенная четырьмя драконьими черепами. Мраморный пол отражал путников, а зеленоватый свет свечей заливал помещение. Сора задержала взгляд на черепах, сравнивая их с образом дракона на гербе Серебряного Дракона. Это были черепа красных драконов среднего размера. Гарэн тем временем смотрел на оружейную стену. Среди всей коллекции одна булава притягивала его взгляд. Не манила, а скорее внушала ужас.

Сайрус повернул направо.

— Сейчас мы идём до конца. Справа будет ваша комната. Когда я позову вас на ужин, вы вернётесь сюда и пойдёте вон в эту дверь.

За приоткрытыми двустворчатыми дверями виднелся длинный коридор с красной дорожкой.

— Запомните.

Гарэн остановился.

— Пока Вы не ушли, сударь, один быстрый вопрос. В той комнате, на стене с оружием, что за булава?

Сайрус покосился на него.

— Какой ты интересный. Откуда мне знать? Хозяина спроси. Это не моего ума дело.

— Ты же здесь дворецкий. Ну, ладно, не хочешь, не говори.

— Вот ваша комната. И никуда не выходите, пока я вас не позову.

Открыв дверь, Сайрус вошёл первым и сразу крикнул кому-то внутри:

-Уходи отсюда! Сколько тебе говорить?

Он захлопнул дверь. Прошло немного времени, затем дверь открылась сама.

— Всё, можете заходить.

Внутри стояли столы, на каждом был разложен костюм, рядом ширмы для переодевания и две ванны с тёплой водой.

— Вам нужно переодеться, -сообщил Сайрус. — Костюмы сшиты по вашим меркам. Всё своё барахло снимайте и будьте уверены, его никто не тронет. Кроме вашего меча. Его заберут, но не здесь. Не забудьте принести его, когда пойдете к хозяину. Ждите приглашения.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Странность с костюмами заставила путников переглянуться, никто из них не помнил, чтобы с них снимали мерки, Сора предположила, что, возможно, это сделали во сне, а Ульф вдруг задумался, прилетают ли вороны к Равенлофту.

Пока остальные переодевались, Гарэн прислушался к комнате. По коже прошёл неприятный холодок. Когда он снял доспехи и надел приготовленный фрак, по его спине скользнули чьи-то руки. Небольшое тело прижалось к нему сзади.

— Я давно не чувствовала тепла.

Гарэн обернулся и увидел девочку лет двенадцати.

— Что ты хочешь? Почему подошла именно ко мне?

— Кто ты? — спросил Халкнор из-за ширмы.

Девочка сказала, что ее зовут Гертруда, что она здесь бывает, хотя это не её комната. Теперь она живёт в замке, но раньше жила в другом месте.

— А я Гарэн. Так вот где ты пропадала.

— Я и не пропадала вовсе.

— Твоя мать тебя искала.

— Как у неё дела?

— Плачет, — коротко бросил Халкнор.

— Мы давно её не видели, — уточнил Гарэн. — Но тогда она плакала и искала тебя. Скажи, тебе здесь хорошо? Тебя не обижают?

— Нет, не обижают. Мне здесь нравится. А вы раньше здесь бывали?

— Нет, мы здесь впервые.

— Надеюсь, и вас никто не обидит.

Халкнор спросил, как она сюда попала, но Гертруда вместо ответа предложила Гарэну помочь одеться. Он отказался, почти справился сам.

— Сайрус не разрешает мне ходить по замку, — пожаловалась она. — У меня своя комната на пятом этаже, в башне.

— А друзья у тебя есть?

— Нет. Иногда, когда совсем скучно, я разговариваю с куклой.

Затем вдруг она будто кого-то услышала.

— О, кажется, мне пора.

Гертруда выбежала из-за ширмы, и как будто растаяла в воздухе, в тот же миг окно, которое было приоткрыто, беззвучно захлопнулось.

Гарэн поймал себя на том, что злости на ребёнка не было, только тяжесть от того, как в одном и том же замке соседствовали тепло и чужая сила. Халкнор подошёл к нему. В стекло стучал дождь. Он снова распахнул створку, за окном была улица, примерно с высоты третьего этажа.

— Это была Гертруда, — сказал Гарэн. — Мы её не искали, но нашли. Хочется думать, что она в безопасности.

Ульф вышел из-за ширмы в костюме, который сидел на нём ужасно.

— Кто такая Гертруда?

Халкнор напомнил, что в Крецке пропала девочка, они думали, её забрали к Аркадию, теперь выяснилось, что она живёт здесь и разговаривает с куклой.

— А она была настоящая? Не привидение? — уточнил Ульф.

— На вид настоящая, — ответил Халкнор. — Только вышла в окно.

Гарэн попытался вспомнить, были ли у неё на шее следы укуса, но так как не успел ее хорошенечко разглядеть, никакого заключения сделать не мог. Он обвел взглядом комнату: она богатой, ухоженной и чистой, но гнетущая атмосфера чувствовалась. Ему больше не казалось, что за ними наблюдают, это ощущение ушло.

— Не девчонку ли прогонял дворецкий? — предположил Ульф.

Сора и Гарэн согласились, что, скорее всего, так и было.

— Как она вышла в окно и не разбилась? — спросила Сора.

— Потому что она уже не человек, скорее всего.

— Но она тёплая.

— Не холодная, — уточнил Гарэн.

Они решили ждать приглашения. Халкнор тоже осмотрел комнату: кроме столов, ширм, одежды и ванн, в ней не было ничего примечательного. Ульф попросил дать ему возможность помыться, после всех дорог ему хотелось полежать в тёплой воде. Он задвинул ширму, снял фрак, штаны и бельё, но понежиться толком не успел, где-то рядом звякнула цепь. Халкнор распахнул дверь, за ней стоял Сайрус.

— За мной, господа. Вижу, вы переоделись, а господин Ульф даже принял ванну. Господин Гарэн, сир Гарэн, или как вас там, возьмите меч. Нужно, чтобы вы его держали.

Халкнор внимательно присмотрелся к дворецкому и принюхался. Нежитью Сайрус не был: в нём была жизнь, но часть его лица была покрыта лошадиной шкурой.

Ужин со Страдом

Сайрус провёл их через знакомую залу.

— Вам сюда. Дверь откройте сами.

Халкнор попытался повторить его хлопок в ладони.

— Себя похлопай, — буркнул Сайрус.

Но дверь неожиданно открылась. Там, где раньше виднелся длинный коридор, теперь была просторная трапезная, под потолком висели четыре большие хрустальные люстры с тёплым, но тусклым светом. Длинный стол был покрыт белой сатиновой тканью и сервирован так, будто ожидали пятьдесят гостей: стеклянные и серебряные кубки, ложки, вилки, тарелки. В дальней части стоял орган, слева были витражные окна. Однако в зале никого не было.

— Заходите! — голос шел из ниоткуда, но интонация показалась путникам достаточно приветливой. Они вошли, и двери за спиной закрылись.

— Можете садиться где захотите.

Халкнор сел на ближайшее место. Гарэн подошёл к стулу и на всякий случай спросил:

— Здесь не занято?

Стул сам выдвинулся перед ним.

— Приглашаю, присядь.

Гарэн сел и положил перед собой меч. Сора, доверившись своему магическому шару, выбрала место у края стола, напротив самого роскошного из кресел, видимо, предназначенного для хозяина. Ульф устроился примерно посередине.

Вдруг послышались звуки органа, теперь за ним сидел Страд и играл так тихо, что музыка была едва слышна.

— Флейта мне больше нравилась, — заметил Халкнор.

Музыка стихла, фигура за органом растворилась, потом дверь за спиной Соры открылась, и в трапезную вошёл Страд. Гарэн встретил его уважительным поклоном, Халкнор остался сидеть. Страд занял свое место — без единого звука, как будто кресло само его подхватило. На секунду в трапезной стало слишком тихо, даже ветер за витражами будто прислушался.

— Угощайтесь. Я рад, что вы приняли моё приглашение и пришли. Надеюсь, вы довольны размещением и вам всё нравится.

— Спасибо за приглашение, — ответил Халкнор. — Но у меня всегда было ощущение, что отказаться от него у нас не было возможности.

— Что ж… Нечасто я такое слышал. Но вы, скорее, правы, господин полковник.

Страд расспросил гостей, как им Баровия.

— Местами интересно, — признал Гарэн. — Но солнышка не хватает, оно здесь почему-то совсем не светит.

— Давно его не видел, — спокойно отозвался Страд. — И, честно говоря, не печалюсь.

Черты его лица оставались мягкими, но глаза были жёстче света люстр, как стекло над глубокой водой. Он откинулся в кресле.

— Я давно не бывал за пределами своего царства. Расскажите, откуда вы.

— Я из далёких земель снега и метелей, — начал Ульф. — Из Долины Ледяного Ветра.

— Всегда мечтал там побывать, — отозвался Страд.

— Хороший край. Гостеприимный, несмотря на название. Думаю, вас бы там встретили щедрыми пирами.

Страд медленно перевёл взгляд на Гарэна и не спешил моргнуть. Гарэн поймал себя на том, что отвёл глаза первым.

— А вы?

— Я не из великих краёв. Из одной из тех неприметных деревушек, которые без конца воевали с соседями. С детства учился держать меч, а кузнечное дело досталось мне от отца.

Страд слушал, не перебивая, слишком ровно, без вздохов и привычных человеческих шорохов, будто слова гостя только записывались.

— В общем, я обычный кузнец, ставший воином. Люблю битвы, люблю мечи.

— К слову о мечах, — Страд перевёл взгляд на Лучезарный меч, который Гарэн принес с собой. — Этот меч принадлежал моему покойному брату Сергею, и его нужно вернуть в наш семейный склеп.

— Брату Сергею? — переспросил Гарэн.

Халкнор заметил, что они слышали о нём, но очень неопределенно.

Гарэн попросил позволения оставить меч себе: как служитель порядка, он чувствовал, что оружие ему доверяет, и сам доверял ему. Конечно, если Страд настаивает на возвращении, реликвию он вернет, но не может ли он попросить взамен что-то столь же сильное, при его жизни он не может остаться без достойного оружия.

— Что бы вы хотели? Просто оружие или магическую вещь?

— Меч. Но с магической силой.

— Что ж, подумайте. У Вас есть время до конца вечера.

Потом Страд спросил Сору, откуда она.

— Из далёких южных болот. По крайней мере, родилась там.

— И как там?

— Сыро, мокро, темно. Я недолго там жила, и уже много лет путешествую.

— В других местах лучше, чем в Баровии?

— По-разному.

Халкнор на вопрос Страда ответил, что родом из мест, недостойных упоминания в таком разговоре, и что он часть природы и всего мира.

— И как вам наша природа?

— Много интересных существ я здесь увидел. Не всех понял. Не всех распробовал. И у меня есть вопросы по некоторым из них.

— Я разрешу вам задать один вопрос. Но сначала к делу.

Страд сообщил, что сперва хотел поручить им разобраться с одним человеком, который ему докучал, Василием фон Хольцем, но раз они уже узнали, что Василий фон Хольц — это он, задание придётся заменить на другое.

— Мне стало известно, что прославленный головорез пожаловал в мои земли, его имя Рудольф Ван Рихтен. Я хочу, чтобы вы нашли его и убили. Он пытается мне вредить мне, а мне хотелось бы, чтобы это прекратилось.

Он произнёс «убили» так же отчётливо, как приглашение на ужин, и в трапезной на миг пахнуло железом, хотя никто не трогал ножи.

В ответ Ульф спросил, как им следует к нему обращаться.

— Милорд.

— В таком случае, милорд, могу ли я предложить сохранить первую игру? Если она вам нравилась…

— К сожалению, нет, раз вы уже знаете правду. Я принял решение заменить нашу игру.

Ульф не стал возражать, но лицо его омрачилось.

— Хотя могу предложить вторую опцию, — сказал Страд после паузы. — Есть девушка, которая меня интересует, я хочу, чтобы вы привели её ко мне.

— Она должна прийти по своей воле? — уточнила Сора.

— Естественно.

— А зачем она вам? — осторожно спросил Ульф. — Мы же должны будем что-то ей говорить.

Страд не моргнул, но на зал опустилась пронзительная тишина, которая оглушала сильнее, чем орган, на котором заиграли со всей силой.

— Это моё личное дело.

Тогда Халкнор задал обещанный вопрос:

— Я могу убить хозяйку Тихой Усадьбы?

— Думаю, око за око будет вполне справедливо. Я разрешаю вам попробовать убить Лидию.

Ульф уточнил, не в замену ли на Ирину.

— Нет, на Виктора, того подлеца, который выдаёт себя за клоуна. Какой он клоун? Жизнь за жизнь.

Гарэн осторожно заметил, что все они знают силу Страда, для него самому убить Ван Рихтена было бы несложно, зачем ему кого-то просить.

— Я не прошу, я отдаю приказы, и они выполняются.

Он сказал это без малейшей угрозы, почти буднично, но от этого «будничного» Ульфу стало неуютнее, чем от крика.

Гарэн уточнил, нужно ли им привести Ван Рихтена живым или доставить мёртвым.

— Я же сказал, разрешаю вам убить его. Более того, я хочу, чтобы вы это сделали.

Страд счёл, что они договорились.

Халкнор попросил ещё один короткий вопрос.

— Кого точно нельзя убивать?

— Ирину.

— Очень короткий список. Мне нравится.

Сора заметила, что её они и не планировали убивать.

Гарэн вернулся к выбору награды и попросил хотя бы кратко объяснить, что за оружие и что за магическая вещь имелись в виду.

Страд рассказал о древнем мече, которым некогда владел некий лорд. Самого меча у Страда нет, но он разрешает Гарэну забрать его у подлеца, который его охраняет.

— Понятно. А магическая вещь?

Страд встряхнул рукой. Движение вышло слишком сухим и точным, как у хорошо отлаженного механизма. На цепочке возник металлический медальон, гладкий, без знаков и гербов, отполированный шар на длинной цепочке, он подлетел к Гарэну и завис рядом.

— Этот медальон помогает видеть будущее, — сказал Страд.

Гарэн спросил, не пытается ли вредить Страду тот человек, который владеет мечом.

— Он уже и не человек вовсе. Но пытается вредить, да.

— Как его зовут?

— Владимир.

Гарэн протянул руку к медальону. Страд ещё мгновение смотрел на него, чуть дольше, чем требовала вежливость, как будто проверял, не передумает ли гость, потом поднялся так же бесшумно, как сел.

— Можете ужинать. Сайрус придёт позже. Если хотите, можете поиграть на органе.

Ульф поблагодарил за разрешение, достал письмо, через которое прежде связывался со Страдом, и спросил, сможет ли задать свой скромный вопрос позднее, чтобы не отвлекать милорда.

— Задавайте сейчас.

— Я собираю истории и делаю их достоянием всего мира, был бы признателен, если бы смог сохранить вашу. Добрую или злую, решать вам, моё дело лишь рассказать ее людям.

Лицо Страда не выразило никаких эмоций, как и его голос:

— Как только принесёте мне голову Ван Рихтена, расскажу.

В стене открылась дверь, они увидели длинный тянулся коридор, по сторонам которого стояли доспехи. Когда Страд вошёл туда, несколько латных фигур повернулись к гостям, затем дверь закрылась.

Ульфу не понравилось, как легко Страд говорил о чужих жизнях, но хуже было другое: часть его слов звучала разумно, и от этого хотелось одновременно спорить и молчать. Гарэн на миг стиснул челюсть: впервые за долгое время он боялся не смерти, а выбора, у которого не было имени. В конце концов Ульф поддел на вилку кусок мяса и спросил:

— Ну и что теперь делать?

Ответом ему было молчание, после чего все принялись за еду.

Спустя некоторое время двери, через которые они вошли, снова раскрылись, в зал вошёл Сайрус.

— Меч… А, не меч.

Гарэн предположил, что дворецкому тоже стоит поужинать.

— Нет, спасибо. А вы ешьте, я через час приду. Или можете уже сейчас пойти, если хотите. Позовите меня, когда будете готовы подниматься.

— А как тебя позвать? — спросила Сора.

— Просто скажите: «Сайрус, где ты?» и я приду. Приятного аппетита, господин Халкнор.

Он достал бумажку, сверился с ней и ушёл в сторону прохода, напоминавшего то ли погреб, то ли склеп.

Библиотека замка

Путники решили, что покидать столовую сразу после ужина они не будут, им хотелось найти вход в библиотеку и посмотреть, что в ней интересного. Сора попыталась представить библиотеку, но попытка оказалась неудачной, дверь открылась не туда, куда она надеялась. Ульф сел за орган и начал искать музыку замка Равенлофт, не мелодию, а настроение этого места, хотел попробовать при ее помощи отыскать заветную дверь. И когда нужный аккорд прозвучал, одна из дверей действительно распахнулась: за ней открылись книжные полки.

Ульф убрал руки от клавиш, встал и сделал несколько шагов, справедливо рассудив, что раз замок позволил, значит, туда можно. И действительно, дверь перед ним не захлопнулась. Он вошёл. Библиотека была огромной и ухоженной. Ряды стеллажей уходили вглубь, книг здесь было столько, сколько Ульф давно не видел. Он не стал скрываться и с порога обратился в пустоту:

— Милорд, замок пустил меня. Позвольте прикоснуться к его знаниям.

Мимо него сама собой проехала лестница и остановилась у первого стеллажа. Ульф поднялся и стал медленно рассматривать фолианты. Одна книга выдвинулась, Ульф взял ее в руки, обложки у неё не было, а страницы казались пустыми. В трапезной Халкнор тем временем взял вилку, испачканную кровью от куска мяса, написал на тарелке несколько слов, подождал, потом стер написанное и доел остатки. Сора подошла к другой двери, желая увидеть сад, и толкнула створку. Дверь не поддалась, а по телу Соры пробежали болезненные искры чужой силы. Она подумала, и вернулась на место.

Ульф медленно листал страницы, и вдруг на них стали появляться строки. Он понял, что книга, скорее всего, предназначена не ему, но все-таки мысленно спросил:

— Что за белый замок с туманами?

На странице появилась надпись:

— «Это иллюзия и мечта. От Сайруса».

Халкнор заглянул ему через плечо, увидел текст и попытался понять, есть ли в Сайрусе магия, однако ощутил лишь лёгкий след простых чар, если дворецкий и колдовал, то чем-то несложным. Однако сам он был настоящим, живым.

Гарэн, оставшись в трапезной, рассматривал полученный медальон. Это был идеально отполированный металлический, настолько гладкий, что в нём можно было увидеть собственное отражение. Вглядываясь в него, Гарэн различал смутные нюансы возможного будущего и вдруг понял, что способен не только видеть, но и повлиять на них. Пока Гарэн занимался медальоном, Сора предприняла ещё одну попытку найти выход в сад. Она полностью очистила мысли и просто толкнула дверь, решив принять любой путь, куда та приведёт.

Она оказалась одна в ином пространстве. Навстречу шёл высокий человек, чуть ли не два метра ростом, в потёртых тяжёлых доспехах, за спиной у него был щит, на поясе — меч из драконьей стали в ножнах. Гербов Сора не увидела. Шагов почти не было слышно, только металлический звон и трение пластин. Когда он приблизился, Сора поняла, что когда-то читала о нём: это был Крангал, известный драконоборец.

В следующий миг она снова оказалась в обеденной зале вместе с товарищами.

Появился Сайрус.

— Прошёл час. Идите за мной.

Сайрус провёл их обратно через холл, вывел во внешний двор и указал на карету.

— Ваши вещи в повозке. Переоденьтесь, а то, что на вас, оставьте здесь. Ночевать в замке я бы не советовал, боюсь, это была бы последняя ночь в вашей жизни.

— Однако, — протянул Халкнор. — Спасибо за предупреждение

Гарэн оглянулся на тёмные стены замка.

— А где же мы будем ночевать, на улице?

Сайрус заверил, что карета доставит их туда, куда они пожелают.

Подойдя к карете, Халкнор тихо коснулся её своей магией, просто чтобы посмотреть, что будет. В ответ в сознание ударила резкая боль, полуорк отдёрнул руку.

— Я же чисто из любопытства, — буркнул он.

Дорога назад

Они забрались внутрь.

— Едем! — бросил Ульф.

Дверца закрылась, карета сорвалась с места и поехала так быстро, как будто лошади не бежали, а летели, хотя стук колес по дороге они слышали. Чтобы чем-то занять товарищей, Халкнор затеял разговор. Он повернулся к Ульфу:

— Тут в Баровии есть вакантное место священника.

— Я не священник. Я раскаивающийся, — отозвался Ульф.

Тогда Сора спросила, есть ли в церкви правда. Халкнор поморщился:

— Правды нет, но там всегда найдутся проповеди, реликвии и сказки о богах. Вот поэтому я и спросил Ульфа на счет места священника. Но теперь понял, что был неправ.

Ульф кивнул: он несёт истории, а не запирается под сводами.

Халкнор переключился на другую тему.

— Давайте обсудим Ван Рихтена. Мы убиваем его или нет?

— Задание есть, — признал Ульф, — но выполнять его лично я не намерен. Надо как-то обойти это условие.

— Именно. Мы не должны стать очередными фигурами на доске Страда.

Ульф резко подытожил: сыграем по его правилам — и останемся игрушками на полке навсегда.

Дальнейшее обсуждение результата не принесло. Халкнор видел в поручении шанс вырваться из тумана, Ульф возразил — Страд ничего им не обещал, к тому же Вистани ходят сквозь туман не обязательно по его милости. Сора вставила, что у них может быть свой способ покинуть Баровию. Спор о Рихтене быстро перерос в спор о них самих: кем они станут, если примут правила Баровии.

Халкнор честно признался — ему нечего особенно искать за оградой, он бродяга и так, а в долине были и вино, и враги «естественного порядка», которых приятно гнать, а ведьмы с вампирами по-прежнему казались ему противоестественной мерзостью. Ульфу же нужны дороги и слушатели, не только туман. Сора сухо напомнила: Страд вслух назвал лишь одно имя, которого нельзя было тронуть, Ирину, значит, жизнь остальных для него так и оставалась на волоске.

— Значит, ты предлагаешь добровольно остаться здесь? — уточнил Ульф.

— Почему «остаться»? — проворчал Халкнор. — Это не тюрьма, если сам выбираешь дорогу.

Ульф всё равно не видел гарантий: Страд мог использовать их и выбросить за ненадобностью, точно так же, как он делал со всеми остальными, в которых переставал нуждаться. Халкнор пожал плечами, особой причины уходить у него не было, зато Ульфу нужно было выбраться, чтобы дальше нести свои истории.

— Где гарантия, что после нас не придут такие же и не назовут нас сообщниками Страда? — спросил Халкнор

— Возможно, тогда победа над ним станет их задачей. Если мы дожили до Равенлофта, это могут сделать и другие.

— Да кого мы вообще победили? — хмыкнул Гарэн.

Ульф сказал, что деревенским даже их путь не повторить. Халкнор некстати вспомнил охотника на берегу озера, сильный пришлец, сошедший с ума после схватки со Страдом. Ульф понимал страх своих товарищей: для следующего отряда они сами могли бы оказаться в одном ряду с теми, кого сегодня называют чудовищами.

— Новые придут за старыми, — подвёл итог Халкнор с неожиданным спокойствием. — В этой долине так водится.

— Я не хочу участвовать в этом убийстве, Ван Рихтен ещё может пригодиться, — сказал Ульф. — Кто вообще выходил из Баровии и рассказывал снаружи о том, что здесь происходит? Я до тумана о долине не слышал.

— Может тебе память стерли? — предположила Сора, но Ульф не собирался проверять на себе, стирали ему память или нет.

Карета, между тем, все ехала.

— Надо было сказать Сайрусу, чтобы отвёз нас во Врата Балдура, — проворчала Сора.

— Или мне попросить сразу открыть дверь куда-нибудь, — откликнулся Ульф.

Халкнор перевёл разговор на Гертруду: в замке девочка жила не как узница, для нее каменные залы Равенлофта гораздо лучше грязных улочек Валлаки, но зачем она вообще Страду? Ульфу рассуждал о том, что союз с Рихтеном против Страда, лучше, чем его смерть. Гарэн вспомнил любовниц вампира и Ирину, если станет ясно, что Ирина у Страда сейчас «главная», конкурентки ударят раньше, чем они смогут ей помочь, к тому же где-то рядом всё ещё таскался одержимый Айзек,

— Ирина, похоже, не все ещё знает, — добавила Сора.

В конце концов спор утих. Ульф уставился в мелькающий за окном туман, спор о выходе из Баровии казался ему разговором в чужом доме, когда стены всё слышат. Сора тихо вздохнула, ей хотелось верить, что утро сотрёт их ночной разговор в мелкую пыль. В конце концов все уснули.

Когда путники выглянули в окно, было уже светло, судя по солнцу, шел уже седьмой час. Усталость отступила, словно ночь в карете дала им отдых лучше, чем в самой роскошной спальне.

Пирожки в тумане

Они направились к храму по пустым мрачным улицам Баровии. Плотный туман стоял между домами, и люди в такой час не выходили наружу, вскоре из серой пелены донёсся знакомый скрип колёс. В тумане проступил силуэт бабки с тележкой, до неё оставалось несколько десятков шагов. Сора остановилась и сосредоточилась на старухе: нет ли рядом других таких же, не тянутся ли от неё невидимые нити к сёстрам. Ничего. Старуха была одна.

Сора не стала ждать. Вокруг старухи начал собираться огненный шар. Гарэн про себя произнёс молитву, которой его научил Лукьян, и призвал вокруг себя свет утра, чтобы тот защитил его от зла. Ульф вполголоса продолжил старую сагу о берсерке Бьёрме, который долго наблюдал за медведями и научился выживать в лесу, став крепким, как медведь. Его слова наполняли спутников уверенностью. Пламя ударило в туман. Серую пелену разметало, и Гарэн увидел, как старуха меняется. Руки её вытянулись, стали паучьими, изогнутыми и жилистыми. Тёмная кожа натянулась на уродливой морде, жёлтые глаза вспыхнули и уставились на него. Халкнор от неожиданности спрятался за Гарэна. Ульф коснулся его доспеха и бросил:

— Помни подвиги великих героев и будь достоин стать одним из них.

Потом он отступил за угол дома, Гарэн сместился в сторону и приготовился принять удар. В это же время Халкнор призвал волков, и они окружили каргу. Та, окончательно сбросив облик старухи, извергла проклятия, направив колдовство на Сору. Халкнор метнул в каргу пламя и попал, но следующий его удар пришелся мимо. Из крючковатых пальцев карги вылетели светящиеся стрелы. Один из волков рухнул, остальные продолжали рвать её и удерживать на месте. Сора ударила по карге из укрытия и снова метнулась за угол, Ульф положил руку ей на плечо и напомнил, что даже когда силы кажутся на исходе, в сердце их всегда остаётся ещё немного. Затем он отступил вглубь, за дома, и посланием велел Халкнору отвести одного волка в сторону.

Сора из укрытия выпустила в каргу несколько палящих лучей.

— Не подведите, — процедила она.

Карга попыталась уйти. Гарэн достал её мечом, но клинок лишь неглубоко вошёл в плотную шкуру. В ответ она ткнула в него искривлённой рукой, и в сознание воина хлынуло чужое колдовство.

— Подожди! Я думала, мы можем договориться.

Ответом ей стало новое движение оружия.

— Я перережу ваши глотки и выпью вашу кровь! — ее голос был похож на скрип и на вой одновременно.

— Никого ты больше не заставишь есть свои пирожки.

— Ты просто ещё не пробовал!

В следующее мгновение четыре волка, Ульф, Гарэн и сама карга исчезли с улицы. Они оказались в странном огненном пространстве, вокруг них полыхало пламя, но оно не обжигало. Сора и Халкнор остались снаружи, один волк, не затянутый вместе с остальными, растерянно заметался по улице. Ульф раскрутил цеп и бросился на каргу, удар почти настиг её, но тварь на миг исчезла и проявилась рядом. Гарэн шагнул к ней и вонзил меч по самую рукоять. На этот раз клинок вошёл в её плоть наполовину, зелёная кровь брызнула наружу.

— Я предлагала тебе договориться, дебил! Последняя попытка! Мы ещё можем договориться!

Волки накинулись на неё, повисли на жилистом теле и рвали куски плоти. Карга раскинула новое заклятие, трое волков обмякли и рухнули, будто провалились в сон, один остался на ногах. Ульф не поддался.

Он снова поднял цеп.

— Не попал в первый раз — не значит, что остановлюсь. Сейчас ты у меня договоришься.

Карга направила на него руку, и в Ульфа ударили пять светящихся стрел, он пошатнулся, но не отступил. Тварь уже едва держалась, одного сильного толчка хватило, чтобы она рухнула.

— Я исполню любое твоё желание! Научу чему хочешь!

Но Ульф ее не слушал, нанося цепом удары, вбивающие тварь в землю, меч Гарэн довершил дело. Огненное пространство оборвалось. Те, кого оно забрало, снова появились на улице, труп карги возник вместе с ними, уже не в облике бабки, а в настоящем виде. Волки запрыгали по останкам, затаптывая их.

Халкнор подошёл, оторвал кусок мёртвой плоти, съел, поморщился и сплюнул. Ульф все еще стоял над телом с цепом в руках.

— Если этот цеп не осветит свет Латандера, он покроется кровью моих врагов, — сказал он.

Гарэн спросил, не осталось ли у карги чего-нибудь, затем вытащил свой пирожок и швырнул его в мёртвое тело.

— Я возвращаю то, что взял.

Сора осмотрела останки. Рядом с телом стояла тележка, а в ней лежала дюжина пирожков. Сора долго смотрела на них.

— Ничего, — сказала она тихо. — Ничего не должно остаться. Ни кости, ни тряпки, ни крошки.

Халкнор молча кивнул и поджёг тележку. Пламя занялось охотно, будто только и ждало повода. Дерево треснуло, пирожки расползлись чёрной массой и зашипели. Сора шагнула к телу. Из её ладони пошёл огонь, не короткой вспышкой, как в бою, а ровный, плотный, упрямый. Он лёг на каргу как покров.

Шерсть на скрюченных руках вспыхнула первой. Затем затрещала тёмная кожа. Жёлтые глаза, ещё минуту назад глядевшие на них с ненавистью, лопнули с тихим хлопком. Запах поднялся такой, что в ближайших окнах скрипнули ставни и больше не открылись. Никто не отвернулся. Они стояли вокруг костра, пока тело не стало пеплом, а тележка — обугленным остовом. Сора держала пламя ровным, пока в чёрном круге не остались только пепел да копоть на камнях.

Гарэн стоял с обнажённым мечом, как будто ждал, не шевельнётся ли что-нибудь в углях, Ульф медленно опустил цеп, Халкнор смотрел в огонь — и в его глазах не было ни охотничьего азарта, ни шутки. Ветер собрал серую труху и понес её по улице, прочь от города, Сора подождала, пока последний клочок не растаял в тумане.

— Вот, — сказала она. — Теперь уж точно все.